В том числе — на почве нашего разного происхождения.
— В чём же дело? — спросил экзекутор, забыв о субординации.
— Ваша жена, — начал Леонид. — Ваша супруга…
На этих словах зубы экзекутора свела боль. Глаза затмила ярость. Ну вот, дожаловалась! Дописалась! Он теряет работу… А с ней — солидное довольствие. Двести рублей. Пенсия — хорошо, если треть этой суммы. А то и четверть. Да, со своей супругой вот уже семь лет он жил, как сосед. Не делил ложе. Не целовал по утрам. Отношения их и раньше не были безоблачны, но в последнее время ухудшились.
— Я — любящий муж, — возразил экзекутор. — У нас прекрасные дети. Сын уже служит в корпусе срочную. Дочке пока десять лет. То есть, девять… В смысле, одиннадцать. Ну не больше двенадцати!
Леонид Платонович подошёл к дорогостоящему шкафу из персидского ореха. Открыл одну из створок, достал из встроенного холодильника графин. Он обожал холодный коньяк. Налил рюмку, выпил, даже не предложив подчинённому. Взял лимонную карамель: сочную, жёлтую. Положил на язык и застонал от удовольствия.
— Нам не нужны скандалы, — произнёс Леонид. — Её Величество смотрит на нас. Вот, в полный рост. Мы обязаны соответствовать! Многие лета.
— Многие лета, — механически повторил Чарльз.
Он, в отличие от своего руководителя, алкоголь не употреблял вовсе. Не курил. Терпеть не мог жирную пищу и людей, которые не в силах побороть пагубные привычки. Но Леонид Платонович — это ещё куда ни шло. Вот Генрих Цискаридзе! Вот где настоящая туша. Тот, наверно, к этому времени уже бутылку уговорил. И съел целого поросёнка.
— Смею уверить вас, — продолжал экзекутор. — Я добр к своей супруге. Ни разу не поднял руки. Не обманывал. Не…
— Она пишет, что вы её оскорбляете, — перебил начальник. — Называете падшей женщиной. И это я на великорусский язык перевёл. С вашего, разночинского.
— Никогда! — настаивал старший сержант. — Её слово против моего. Кому вы поверите?
— Она прилагает письмо, — спокойным голосом парировал Леонид. — Там всё написано почерком, идентичным вашему. Что, изволите взглянуть⁈
Чарльз вздохнул. Он недооценил коварство супруги. Последние годы они не общались, а лишь писали друг другу письма. Часто передавали их через дочь. Вот она и стала предметом раздора. В дни, когда обстановка накалялась, Оксана писала, что дочь не его. Чем выводила из себя великого экзекутора. Он не сдержался, и написал ей всё, что о ней думает. Используя множество неприличных слов.
— Вы не понимаете! — воскликнул Чарльз. — Мне нужна работа. У меня займы. Чем я буду рассчитываться?
Леонид улыбнулся, и выражение лица начальника не понравилось экзекутору. Вот ведь, полицейский до мозга кости! Прежде чем перейти к разговору, тот собрал все возможные справки. Изучил его письмо супруге. И, видимо, запросил сведения из банков.






