ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Студент медицинского факультета очнулся в очень странном мире... Вокруг - дворяне и простолюдины, нелепые автомобили, сумасшедшие люди. А ещё он - бомж, но этого слова тут никто не знает. Вы, наверно, догадались, что злоключения Лёши только начинаются. И не будет им края и конца. Необычное баяр-аниме, приближенное к реальности. Можно читать отдельно от других книг серии "Следак Её Величества" Попаданец Григорий Грошев Студент медицинского факультета очнулся в очень странном мире... Вокруг - дворяне и простолюдины, нелепые автомобили, сумасшедшие люди. А ещё он - бомж, но этого слова тут никто не знает. Вы, наверно, догадались, что злоключения Лёши только начинаются. И не будет им края и конца. Необычное баяр-аниме, приближенное к реальности. Можно читать отдельно от других книг серии "Следак Её Величества" Попаданец. Чужая империя Глава 1 Пробуждение — Семён! — меня разбудил хриплый голос. — Семён! Я с трудом разлепил глаза. Разодрал. Разблокировал. В нос ударила отвратительная вонь. Голова раскалывалась, к горлу подступила тошнота. С кем я вчера пил? Где я нахожусь? Мне нужно в университет. А вечером — на смену. Чёрт бы побрал эту медицину! Сплошное пьянство и, простите за откровенность, промискуитет. Наверно, вчера опять пили неразбавленный спирт с дончанками. От такого напитка всегда в голове гудит Царь-колокол. — Семён! — хриплый голос стал чуть радостнее. — Я думал, ты сдох! Я присел. Было темно, тепло и душно. Запах — ну просто непереносимый. Всё тело чешется. Волосы сл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никаких займов у Чарльза не было — только накопления. Капитал уже пересёк отметку в пять тысяч.

— Проблема не в том, что вы называете себя великим экзекутором, — произнёс Леонид. — И даже не в том, что вы оскорбляете супругу. Что не знаете возраст своей дочери. Нет. Проблема в том, что вы — патологический лжец. Я последний раз спрашиваю: готовы ли вы писать рапорт об увольнении и попросить о пенсии? Или будем играть в игрушки?

После рюмки коньяка лицо начальника раскраснелось. Вот ведь, баловень судьбы! Всё его достижение в том, что он родился в аристократической семье. Рос в заботе, достатке и любви. А Чарльз? Отец служил машинистом. Он мог отсутствовать дома неделями. Деспотичная мать трудилась бригадиршей на заводе. Рука у неё была тяжёлая: чуть что не так, в Чарли летели тумаки, стальные крышки и кастрюли.

Неудивительно, что отец предпочитал бороздить империю, лишь бы не сидеть каждый день дома. Чарли пришлось рано повзрослеть и взять на себя ответственность за свою судьбу. А ещё — опекать сестёр, в которых мать души не чаяла. Ему бывало обидно, бывало больно, но он терпел. Всегда терпел. И господь воздал, послав ему столь приятную должность.

— Могу ли я подумать? — спросил Чарльз. — Хотя бы один день.

Леонид улыбнулся. Он уже считал вопрос решённым.

— Вы можете подумать ровно одну рюмку коньяка, — произнёс начальник, извлёк из папки письмо и потряс им в воздухе. Ответьте… Вы ли писали сей пасквиль?

Дворянин бегло пробежался по строчкам, ища нужные выражения:

— Поглядите-ка. Вот тут — слово на ша. И тут — на ша. И тут — тоже на ша! И всё это — разные слова, — журил его Леонид. — Право, ваш словарный запас заслуживает уважения. Но как можно писать подобное супруге? Пусть вы и занимаете такую должность, вы — полицейский. И ежели скандал выйдет на уровень Императрицы, нам обоим не поздоровится. А ваша супруга настроена решительно.

— Я… — мямлил экзекутор. — Я извинюсь. Вымолю прощение.

— Поздно! — рявкнул Леонид Платонович. — Поберегите моё время. Или пенсия. Или — изменение условий службы. Или…

Начальник замолчал. Глаза экзекутора бегали по кабинету. Что же выбрать? Бегство? Или славу?

— Я согласен… — прошептал Чарльз.

— Что⁈ — строго спросил Леонид. — Я ничего не понимаю.

— Я согласен на пенсию, — произнёс Чарльз уже более твёрдым голосом. — Но при одном условии. Уж не сочтите за оскорбление… А, впрочем, мне плевать. Можете считать оскорблением.

— Что? — взревел полковник. — Вы смеете ставить мне условия⁈ Неслыханная дерзость!

Чарльз пожал плечами. Леонид выдохнул: нахлынувшая на него ярость улеглась. Он проникся чем-то вроде сочувствия к этому человеку.

— Чёрт с вами, — махнул он рукой. — Но ежели выдвинутое условие окажется неприемлемым… Клянусь, отправлю вас под трибунал.