ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Объявленный розыск снят силами эксцентричного отпрыска вражеского рода, но моя история в банде Червонной Руки на этом только начинается. До вступительных экзаменов остается меньше полугода, а я еще не сделал ничего из того, что запланировал. Так что впереди меня ждут новые вызовы, жестокие битвы и даже, возможно, любовь (я, что, не человек, что ли?). В любом случае просто не будет. Но это и неплохо, ведь только в сложностях можно стать по-настоящему сильным. Пламенев. Книга 4 Сергей Карелин Объявленный розыск снят силами эксцентричного отпрыска вражеского рода, но моя история в банде Червонной Руки на этом только начинается. До вступительных экзаменов остается меньше полугода, а я еще не сделал ничего из того, что запланировал. Так что впереди меня ждут новые вызовы, жестокие битвы и даже, возможно, любовь (я, что, не человек, что ли?). В любом случае просто не будет. Но это и неплохо, ведь только в сложностях можно стать по-настоящему сильным. Юрий Розин, Сергей Карелин Пламенев. Книга IV Глава 1 От новой рубахи из плотной шерсти чесалось под мышками, будто между тканью и кожей насыпали песка. Я поправил воротник, потом снова — накрахмаленный край упрямо заламывался, впиваясь в шею. Штаны, сшитые на заказ в дорогой портняжной, сидели хорошо, но каждый раз, когда я сгибал ногу или переносил вес, чувствовал непривычное сопротивление ткани, скрип новых швов. Это отвлекало, заставляло концентрироваться на незначительном, забывая о главном. Я стоял перед дверью из темного, отполи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она развернулась и, не оглядываясь, почти побежала к узкой, неприметной калитке в стене рядом с лавкой, ведущей, вероятно, в темный проулок и дальше — во внутренний двор. Калитка скрипнула и захлопнулась за ней.

Я постоял еще немного, глядя на темную вывеску, слушая, как вдалеке гудят праздничные улицы. И было странно, почти нереально, но от этого лишь приятнее, что кто-то в этом огромном, холодном и опасном городе теперь ждал встречи со мной. Не из-за долга, не ради выгоды, не из страха или подчинения. А просто так.

Я дошел до квартиры Червина, поднялся по темной немытой лестнице, где пахло пылью и влажным камнем, отпер тяжелую дверь. Внутри было холодно, как в погребе, и абсолютно тихо — только собственное дыхание и отдаленный гул города за окнами.

Щелкнул выключателем — тусклый свет лампы-молнии осветил пустую прихожую и знакомую, аскетичную обстановку. Снял бекеш, аккуратно повесил его на спинку стула у стола.

Переоделся в старые, мягкие тренировочные штаны и поношенную, почти бесформенную рубаху. Лег на узкую жесткую кровать, закинул руки за голову, закрыл глаза.

Сознание требовало отдыха, но сон не шел, не цеплялся.

В голове против воли прокручивались яркие и несвязные обрывки сегодняшнего дня: залитые огнями и увешанные мишурой улицы, обжигающий вкус горячего пунша, хриплые крики скоморохов и треск их бубнов. И поверх всего — лицо Ани.

Сначала испуганное, растерянное, когда она инстинктивно искала опору, уткнувшись в мое плечо. Потом смущенное, раскрасневшееся, когда она торопливо, почти захлебываясь, рассказывала про лавку отца, про школу, про повседневные домашние дела.

Ее слова были простыми, лишенными какого-либо скрытого смысла. Они рисовали картину обычной, понятной жизни, которой у меня никогда не было.

Мысли возвращались к ней снова и снова, цепляясь за мелкие, ничего не значащие детали. Как свет фонаря ложился на веснушки у нее на носу, как она нервно прикусила губу, соглашаясь на встречу после Нового года, как ее пальцы сжимали край пирога.

Я не влюбился. По крайней мере, я не чувствовал ничего из того, что знал о влюбленности из книг и рассказов старших ребят.

Это было что-то другое — легкое, теплое, почти невесомое притяжение. Ощущение, что кто-то в этом огромном, равнодушном городе видит во мне просто человека.

Не сына Червина, не перспективного бойца, не инструмент в чьей-то игре, не наследника уничтоженных кланов. Просто парня, который оказался рядом.

И из-за этой простоты, этого наивного восприятия, я с удивлением обнаружил, что уже начал мысленно отсчитывать три дня до условленной встречи. Это было глупо, несвоевременно и абсолютно нерационально.

Чтобы выгнать навязчивые, мешающие мысли, я с силой тряхнул головой и встал с кровати. Нужно было потренироваться. Занять тело и разум.