Разочарование и утомление взяли верх.
Я перестал насильно гнать от себя воспоминания об Ане, о сегодняшней прогулке. Позволил им течь свободно, без сопротивления: как она говорила, сбивчиво и искренне, как краснела до корней волос, как пожала мне на прощание руку, и как от этого простого жеста в груди стало неожиданно спокойнее и теплее, будто выпил еще глоток того пряного пунша.
И в этот самый момент, почти неосознанно продолжая направлять к искре ровный, фоновый, ни к чему не обязывающий поток Духа, я почувствовал ответ.
Глава 5
Слабая, едва уловимая вибрация где-то в самой глубине, за грудиной. Дыхание сбилось, став прерывистым, ровный, налаженный поток Духа ослаб, дрогнул и рассыпался. Искра тут же замерла, та самая слабая вибрация пропала, словно ее и не было — только привычная ледяная неподвижность.
Но само ощущение отклика осталось в памяти, как и четкий, неоспоримый факт. Не от ярости или боли. От чего-то совершенно другого, мягкого и теплого.
Я быстро, почти резко, собрался, подавив первую волну удивления. Выровнял дыхание, заставив легкие работать глубоко и ритмично.
Вместо того чтобы снова насильно лезть в кладовку болезненных, кровавых воспоминаний, я просто позволил мысленному образу Ани всплыть самому — ее смущенной улыбке, румянцу, заливающему щеки, тому теплому, доверчивому весу, когда она инстинктивно искала опору, уткнувшись в мое плечо. Не давил на образ, не пытался его анализировать, просто наблюдал, как картинка живет в сознании.
И снова — та самая легкая, почти призрачная дрожь в самой глубине груди, за грудиной. Еще слабая, но все же увереннее, отчетливее, чем в первый раз.
Я тут же, не теряя ни секунды, мягко направил к этому месту восстановленный поток Духа — непрерывный, спокойный. Искра ответила немедленно.
Дрожь усилилась, стала плотнее, превратилась в отчетливую пульсацию, синхронную ударам моего сердца. Я понял: воспоминание, образ Ани был лишь ключом, спусковым крючком, который сдвинул что-то с мертвой точки.
Дальше ей, искре, нужно было только одно — чистое топливо. Энергия Духа.
Я медленно, осторожно, чтобы не спугнуть хрупкий процесс, начал увеличивать поток, направляя в точку пульсации больше силы. Искра начала меняться, расти. Не резко, не взрывом, а постепенно, как разгорающийся в печи уголек, на который аккуратно дуют.
Из едва ощутимой точки она превратилась в маленький, но плотный, ощутимый сгусток тепла в ледяной пустоте. А потом из центра этого сгустка вырвалось пламя.
Белое, холодное на вид, но изнутри оно давало ощущение пронизывающего, очищающего жара, который не обжигал, а прожигал насквозь. Оно заполнило грудную клетку, разлилось по телу, проникло в каждую мышцу, каждую связку, в самую структуру костей.






