– Давно не виделись, – наконец говорит он.
Его запах – простое мыло, смешанное с чем-то более сексуальным. Одеколон? Что бы это ни было, пахнет свежо и травянисто, и это достаточно восхитительно, чтобы мой пульс снова подскочил.
– Рада снова тебя видеть, – говорю я.
Я жду, когда Кэш ответит. Что это за имя вообще – Кэш? Это его настоящее имя? Прозвище?
Он не произносит ни слова.
– Ну что ж, раз все в сборе, – Гуди берет папку и небольшой зип-пакет, который протягивает ей Зак, – мы можем начинать. Просто следуйте за мной в конференц-зал.
Она направляется вдаль по коридору. Я смотрю на Кэша, который слегка приподнимает шляпу над грудью.
– Прошу.
Интересно, он молчалив от природы или просто грубиян?
Мне так хочется вернуться в Даллас, что даже живот сводит. Хотя, с другой стороны, у меня всегда сводит живот, так что это не новость.
Я следую за Гуди по коридору, слыша за собой тяжелые шаги Кэша.
Один час. Максимум два.
И у меня будут деньги, чтобы осуществить мечты.
Ну, по крайней мере, одну мечту.
И, возможно, использование наследства для финансирования «Беллами Брукс» наконец-то поможет мне перестать злиться по поводу… ну, всего.
Гуди садится во главе длинного блестящего стола для совещаний. Я занимаю место справа от нее и наблюдаю, как Кэш усаживает свое большое тело на стул слева от Гуди. Он переворачивает шляпу и кладет ее на стол полями вверх. Что это значит? Способ сохранить форму или что-то вроде того?
Затем он проводит грубыми пальцами по волосам, рубашка натягивается на мускулистой груди.
Отводя взгляд, я занимаю себя тем, что достаю ежедневник из сумки. Не знаю, зачем он мне понадобился, но нужно чем-то занять руки. Я начинаю нервничать.
Хотя совершенно нелепо. Мама заверила меня, что я единственная наследница отца. Согласно бракоразводному соглашению, я получу все его имущество, так как он не женился снова и не завел других детей. Деньги – это единственное, что отец давал мне все эти годы. Всякий раз, когда они были мне нужны, он выписывал чек.
Но всякий раз, когда я нуждалась в нем самом, он не появлялся.
Я виню в своем волнении хмурого ковбоя напротив. Кстати, он лениво откинулся на спинку стула, раздвинул колени и положил предплечья на подлокотники, словно скучая.
Я чувствую прилив злости.
Я тоже не хочу здесь находиться, придурок.
С отцом у нас не было близких отношений. Но я все равно сожалею о его смерти, даже если вот-вот получу кучу денег и ранчо.
На самом деле я очень хотела бы, чтобы он был жив, чтобы я могла… не знаю… попытаться еще один последний раз…
Может быть, позвонить ему в последний раз и сказать: «Я люблю тебя, мне жаль, можем начать все сначала».
Я всегда думала, что у нас будет достаточно времени, чтобы наладить отношения.






