Часть меня хотела, чтобы отец знал, как сильно меня ранило его отсутствие в моей жизни. Когда родители развелись, мне было всего шесть лет. Став старше, я полностью отгородилась от отца. Я думала, что, когда достигну определенного уровня успеха, когда стану настоящей взрослой, которая не держит обид, – мы все уладим.
Теперь у меня никогда не будет такой возможности, и это убивает.
Гуди опускает на стол несколько листов бумаги и раскладывает их на три комплекта.
– Я хотела бы начать с того, что в таких ситуациях эмоции могут зашкаливать. Если вам нужно будет сделать перерыв, это нормально, хорошо?
Я снимаю колпачок с фиолетовой ручки.
– Хорошо.
– Да, мэм. – Кэш выпрямляется на стуле и кладет локти на стол.
– Приступим, – говорит Гуди, опуская взгляд на бумаги. – Для простоты будем делить имущество Гаррета Рэндалла Лака на две категории: финансовое и материальное. Ранчо Лаки занимает 256 000 акров[6] и насчитывает 15 000 голов скота, а также включает 22 строения, несколько единиц техники и нефтяное производство, добывающее около 1000 баррелей в день. На момент подписания этого завещания на ранчо работало 50 человек…
Я слышу шорох джинсовой ткани. Посмотрев через стол, замечаю, что колено Кэша подрагивает. Он тоже нервничает.
Зачем он здесь? Он что, ждет чего-то от отца?
– …что касается финансовой категории, а именно наличных денег и инвестиционного портфеля, то Гаррет попросил поместить сбережения в траст…[7]
Кэш поднимает голову, и наши глаза встречаются. Я наконец узнаю это выражение.
Обида. Что? Почему? Я не была в этом городе двадцать лет. Что я могла ему сделать?
– …в общем, – Гуди резко вдыхает, и Кэш переводит взгляд на нее, – Гаррет в последний раз изменил завещание в апреле этого года. В этом изменении он указал, что ранчо Лаки и все его операции переходят его единственной живой родственнице, Мэри Элизабет Лак, по прозвищу Молли.
Кулаки Кэша с грохотом опускаются на стол, заставляя меня вздрогнуть.
– Со всем уважением, Гуди, но это неверно. Гаррет сказал, что ранчо перейдет ко мне.
У меня кружится голова. Мои легкие как будто сжимает кулак.
– Что, прости?
– Гаррет обещал мне ранчо. – Кэш смотрит мне прямо в глаза. – И не раз.
Гуди хмурится.
– К сожалению, это не зафиксировано в письменном виде.
Я смотрю на Кэша.
– Ты в своем уме?
– А ты? – парирует он. – Гуди, Гаррет сказал, что внесет это в завещание. Я могу попросить всех в Хартсвилле – каждого человека – подтвердить мои слова. Пэтси и Джона Би. Работников ранчо. Салли и Таллулу, да и все слышали, как Гаррет это говорил. Подумайте об этом. Я знаю ранчо Лаки лучше, чем кто-либо. Моя семья живет в Хартсвилле уже много поколений…
– Он был моим отцом. –
Несмотря на то что за последние десять лет мы почти не общались.
– Я его дочь.






