ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну чисто братва из девяностых на подпольных боях. Времена меняются, а люди всё те же.

Но раздавались и другие голоса.

— Радоваться-то погодите, господа, — перекрывая шум, заявил рослый капитан с суровым, рубленым лицом — Вы дело славное сделали, граф, спору нет. Весь полк этого гуся терпеть не мог. Да только немец-то не простой. У Дризена батюшка — губернатор Курляндский. Вот дойдет этакая оказия до самого Государя Императора, и за простреленную ногу старшего офицера отправят графа прямиком в казематы. А то и в Сибирь, руды копать!

В офицерском собрании повисла тишина. Все уставились на меня.

Ну что сказать вам, господа? Конечно, ни крепости, ни Сибири мне нахрен не надо. Но стоит ли горевать? У меня полжизни прошло на грани тюрьмы и смерти. Час назад мне светила безымянная могила на окраине душного Пномпеня и свинцовая маслина в затылок от московской братвы. А тут я — живой, здоровый, в теле двадцатилетнего аристократа. Да похрен на Сибирь! Зато я снова молод, силен, богат! А главное — жив.

И, криво усмехнувшись, я расправил плечи и, глядя прямо в глаза суровому капитану, выдал ровно то, чего от меня ждала эта толпа адреналиновых наркоманов:

— Сибирь? — я лихо, с вызовом оглядел плац. — Говорят, там девки красивые и морозный воздух очень полезен! Всяко лучше, чем в здешних петербургских болотах киснуть. Где наша не пропадала, господа⁈ Двум смертям не бывать, а одну я нынче утром благополучно миновал!

Офицеры ошарашено переглянулись, и…. мгновение спустя весь плац буквально взорвался восторженными криками молодых гвардейских офицеров.

— Вот настоящий гвардеец! Каторга может выйти, а ему всё как с гуся вода!

— Давай, Федька! Судьба — индейка, а жизнь — копейка!

— Браво, граф! — изумленно протянул Вяземский, глядя на меня как на умалишенного.

— Ура! — гаркнул Мятлев, вскидывая шляпу в небо. — Шампанского в честь поручика. Ставлю дюжину Клико, господа! Гуляем!

Слушал я эти восторженные крики, и вдруг остро почувствовал новое тело: крепкие плечи, тугие мышцы, лёгкость в каждом движении. Мля… Я снова молод, силен, мне снова хочется жить. Достигать, побеждать, трахать. Двадцать один год, ни одного седого волоса, а внутри, несмотря на всю эту херню с дуэлью и каторгой, уже прет тот самый старый, бесшабашный задор — тот, что когда-то толкал меня на самые отбитые дела и который я давно уже растерял на извилистом жизненном пути.

К черту Пномпень. К черту московских братков. Теперь я снова в игре!

Пробуждение было тяжким. Будто вышвырнули на полном ходу из товарного поезда, мордой прямо в реальности. Твою мать! Внутри черепа с увлечением долбили перфоратором, а во рту стоял вкус кошачьего лотка, щедро присыпанный жжёным сахаром.

Попытка разлепить веки. Луч солнца резанул по глазам.