ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спустя минуту в окне мелькнул огонёк свечи, загремел засов, и на пороге появился перепуганный аптекарь в ночном колпаке и длинной рубахе, с подсвечником в дрожащей руке.

— Сэр! Вы в своём уме⁈ Уже глубокая ночь! — пискнул он, пятясь назад.

Я шагнул внутрь, оттесняя его плечом.

— Мне нужны «французские письма», любезный. Выгребай весь свой запас. И побыстрее, а то я здесь до утра торчать не собираюсь.

Аптекарь округлил глаза так, будто я попросил у него пороха для пушки.

— «Французские письма»⁈ Сэр, вы… вы шутите? Это же… это же непристойно! Я аптекарь, а не… не какой-нибудь…

— А я русский граф, который хочет провести ночь с английской вдовой без последствий, — подмигнул я. — Давай, не жмись. Я заплачу вдвойне. И не заставляй меня объяснять, зачем они мне. У меня там дама уже изнывает.

Аптекарь, всё ещё бормоча «безобразие… мораль…», суетливо полез под прилавок и вытащил целую шкатулку, битком набитую перевязанными ленточками пакетиками.

— Вот… весь запас, сэр… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что его сейчас арестуют. — Только умоляю, не говорите никому, откуда вы это взяли! Меня же со свету сживут!

Я оценил масштаб, довольно хмыкнул и ссыпал несколько дюжин пакетиков себе в карманы.

— Молодец, любезный. Держи за хлопоты, — бросил я на прилавок ещё одну серебряную монету. — И не беспокойся, завтра меня тут не будет. Но если кто спросит — скажу, что купил тут лекарство от простуды. Очень тяжёлой и… очень заразной.

Вернувшись в номер, я тихо закрыл за собой дверь. Мэри лежала на кровати в одной рубашке, подперев голову рукой, и смотрела на меня с лукавой, чуть насмешливой улыбкой.

— Ну что, ваше сиятельство? — протянула она. — Нашёл «французский почтовый ящик»? Или мне уже начинать молиться, чтобы ты не оставил мне на память маленького Толстого?

Я победно вывалил на кровать целую россыпь пакетиков. Они рассыпались по простыне, как конфетти.

Мэри восторженно ахнула, потом расхохоталась так, что чуть не свалилась с кровати.

— Боже мой, граф! Вы что, ограбили все аптеки Эксетера⁈ Вы серьёзно собираетесь… э-э… защищать меня всю ночь?

Сбросив сюртук, я подошёл к кровати и навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы.

— Всю ночь, всю экспедицию и, если повезёт, всю оставшуюся жизнь, — прорычал я с улыбкой. — Только скажи «да», и я покажу тебе, что русские медведи умеют быть… очень нежными.

Мэри закусила губу, глядя на меня снизу вверх. Глаза её влажно заблестели.

— Вы невыносимы, сударь, — прошептала она, но руки уже сами потянулись к пуговицам моей рубашки. — И… чёрт возьми, да. Только не шумите. И не вздумайте останавливаться на полпути.