ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пробудившись от настойчивого стука в дверь и криков коридорного, возвещавших о скором отправлении лондонского дилижанса, сладко потянулся на смятых простынях. Утренняя серость робко пробивалась сквозь плотные шторы, освещая разметавшиеся по подушке тугие светлые кудряшки миссис Гамильтон.

Заметив, что пора вставать, очаровательная вдова внезапно засмущалась. Суетливо натянув одеяло до самого подбородка и пряча разрумянившееся лицо, она виновато и робко отвела взгляд.

— Ах, граф… Как же мне неловко в свете дня, — прошептала красавица, нервно теребя край льняной простыни. — Вы блестящий столичный аристократ, привыкший к петербургским дворцам, а я всего лишь скромная провинциальная простушка. Уверена, вы забудете мою глупую слабость, едва наша карета выедет за городскую заставу.

Слушая эти типичные женские сомнения, лишь снисходительно усмехнулся. Мягко, но непререкаемо отведя ее руки от лица, заглянул прямо в испуганные глаза англичанки, включая фирменное столичное обаяние на полную мощность.

— Оставьте эти упаднические мысли, дорогая миссис Гамильтон, — произнес бархатным, предельно убедительным баритоном, слегка поглаживая ее теплое плечо. — Русские офицеры никогда не разбрасываются подобными бриллиантами. Клянусь честью, память об этой безумной эксетерской ночи и вашу пылкую страсть предстоит пронести через пять океанов и три части света! Такое, знаете ли, не стирается ни тропическим зноем, ни антарктическими льдами.

Вдова окончательно растаяла, счастливо вздохнула, и подарила на прощание еще один горячий поцелуй… переросший понятно во что. Полчаса спустя пришлось одеваться рысью — я не хотел пропустить завтрак.

Спустившись в зал, я присоединился к общему столу, где пассажиры уже вовсю работали ножами и вилками. Поглощая глазунью с толстыми кусками жареного бекона, печеными бобами и кровяной колбасой, я прислушивался к беседе почтенных джентльменов. Разговор, естественно, крутился вокруг недавно начавшейся войны с лягушатниками.

— Не извольте беспокоиться, господа, — вещал краснолицый купец, сыто откидываясь на спинку стула и запивая сосиску крепким чаем. — У нашего Парламента много денег. Сити просто купит нам континентальную армию. Он может нанять любое континентальное королевство — да хоть ту же Россию — на войну с Бонапартом. Заплатим им золотом, и они сделают всю грязную работу за нас.

Тут мне захотелось вогнать этому хлыщу вилку в глотку. Эти суки привыкли покупать всё и вся! В этом и заключалась вся гнилая суть их англосаксонского менталитета: сидеть в безопасности за проливом, стричь купоны и чужими руками таскать каштаны из огня. И через двести лет ничего не изменится!

Но я сдержался.