Ночью, когда казарма наполнялась храпом, сопением и бздением уставших мужиков, я лежал на спине и смотрел в темноту потолка.
Амулет Беллы, спрятанный под рубахой, жёг кожу. Я накрыл его ладонью, чувствуя каждую гладкую грань кости. Это была моя пуповина, связывающая меня с реальностью. С Тихоновским острогом. С Бугаем, который, наверное, места себе не находит. С Остапом. С Захаром.
— Я здесь, — шептал я одними губами. — Я жив. Я выберусь. Только нужно время.
«Алькатрас… Ага, ёпта, они тоже думали, что никто и никогда оттуда не сможет сбежать. Но Моррис и братья Энглин не разделяли такую точку зрения», — подумал я, вспоминая историю.
Нельзя бежать напролом. Это глупо. Нужна стратегия, холодный расчёт.
Первый шаг — снять железо. А там, может, и на ночь удастся что-то порешать, чтобы не оставаться на привязи. Либо план должен включать побег посреди бела дня. Например, когда надсмотрщики закемарят. В общем, нужно отвести от себя любые подозрения и показать, что я как бы «надёжный». Значит, месяц я должен быть паинькой. Идеальным рабом. Самым усердным поливальщиком в Анатолии. Чтобы Никос меня в пример ставил. Чтобы Мехмед и думать забыл, что я могу быть опасен.
Второй шаг — разведка. Изучить тропы. Понять, где стоят посты. Найти слабое место в этой зелёной клетке.
Третий шаг — ресурсы. Еда в дорогу. Нож. Хоть какое-то оружие.
Это была игра вдолгую. Не спринт, а марафон. Но марафоны я бегать умел.
Я перевернулся на бок, стараясь, чтобы цепь не звякнула слишком громко.
— Спи, есаул, — сказал я себе. — Завтра снова в бой. С сорняками и собственной гордыней.
За окном ухала ночная птица — сова, совушка… филин, наверное… один из предков Yoll или типа того. Ну да ладно.
Горы, обступившие долину, молчали, храня свои тайны. Ничего. Я научусь их читать. Я казак, чёрт возьми. Или был им. И снова буду.
Утро нависало над виноградниками задолго до того, как солнце соизволило показаться из-за зубчатого хребта. Ритм задавался сухим стуком деревянной колотушки по пустому медному котлу. Подъём. Кусок жёсткой лепешки, глоток воды. Череда бесконечных ступеней на террасах. Вода, полив, прополка мелких сорняков, снова вода. В полдень — короткая передышка у ручья, еда и опять та же карусель до самых сумерек. Вечером ужин, циновка, сон без сновидений.
Поначалу эта монотонная рутина выматывала, выбивала суставы и заставляла скрипеть зубами от бессилия, но вскоре я осознал одну невероятно полезную вещь. Я намеренно позволил себе раствориться в этом графике. Сознание перешло в режим экономии энергии, а тело получило шанс на восстановление.
Организм брал своё. Галерная сушка, выжавшая меня до состояния ходячего скелета, уступала место здоровой плотности. Мышцы, регулярно получающие нагрузку на свежем воздухе, наливались былой упругостью.






