ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ясырь 1 Ник Тарасов Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ник Тарасов Ясырь Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай уже был готов и ждал мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ночью, когда казарма наполнялась храпом, сопением и бздением уставших мужиков, я лежал на спине и смотрел в темноту потолка.

Амулет Беллы, спрятанный под рубахой, жёг кожу. Я накрыл его ладонью, чувствуя каждую гладкую грань кости. Это была моя пуповина, связывающая меня с реальностью. С Тихоновским острогом. С Бугаем, который, наверное, места себе не находит. С Остапом. С Захаром.

— Я здесь, — шептал я одними губами. — Я жив. Я выберусь. Только нужно время.

«Алькатрас… Ага, ёпта, они тоже думали, что никто и никогда оттуда не сможет сбежать. Но Моррис и братья Энглин не разделяли такую точку зрения», — подумал я, вспоминая историю.

Нельзя бежать напролом. Это глупо. Нужна стратегия, холодный расчёт.

Первый шаг — снять железо. А там, может, и на ночь удастся что-то порешать, чтобы не оставаться на привязи. Либо план должен включать побег посреди бела дня. Например, когда надсмотрщики закемарят. В общем, нужно отвести от себя любые подозрения и показать, что я как бы «надёжный». Значит, месяц я должен быть паинькой. Идеальным рабом. Самым усердным поливальщиком в Анатолии. Чтобы Никос меня в пример ставил. Чтобы Мехмед и думать забыл, что я могу быть опасен.

Второй шаг — разведка. Изучить тропы. Понять, где стоят посты. Найти слабое место в этой зелёной клетке.

Третий шаг — ресурсы. Еда в дорогу. Нож. Хоть какое-то оружие.

Это была игра вдолгую. Не спринт, а марафон. Но марафоны я бегать умел.

Я перевернулся на бок, стараясь, чтобы цепь не звякнула слишком громко.

— Спи, есаул, — сказал я себе. — Завтра снова в бой. С сорняками и собственной гордыней.

За окном ухала ночная птица — сова, совушка… филин, наверное… один из предков Yoll или типа того. Ну да ладно.

Горы, обступившие долину, молчали, храня свои тайны. Ничего. Я научусь их читать. Я казак, чёрт возьми. Или был им. И снова буду.

Утро нависало над виноградниками задолго до того, как солнце соизволило показаться из-за зубчатого хребта. Ритм задавался сухим стуком деревянной колотушки по пустому медному котлу. Подъём. Кусок жёсткой лепешки, глоток воды. Череда бесконечных ступеней на террасах. Вода, полив, прополка мелких сорняков, снова вода. В полдень — короткая передышка у ручья, еда и опять та же карусель до самых сумерек. Вечером ужин, циновка, сон без сновидений.

Поначалу эта монотонная рутина выматывала, выбивала суставы и заставляла скрипеть зубами от бессилия, но вскоре я осознал одну невероятно полезную вещь. Я намеренно позволил себе раствориться в этом графике. Сознание перешло в режим экономии энергии, а тело получило шанс на восстановление.

Организм брал своё. Галерная сушка, выжавшая меня до состояния ходячего скелета, уступала место здоровой плотности. Мышцы, регулярно получающие нагрузку на свежем воздухе, наливались былой упругостью.