Но и чтобы не выбивать землю из-под ног у Трофимыча.
Она промолчала, давая мне выговориться. Она догадывалась, к чему я веду.
— Бугая хочу забрать, — выдохнул я, глядя на то, как яркая звезда проклюнулась в темнеющей выси. — Мы с ним столько вёрст пыль глотали, столько жепы вместе повидали. Он — верность, которую не купишь. К тому же он не из числа старших в остроге. Здесь десятник, а у меня есаулом станет. Хм… Максим поймёт. Должен понять.
Белла сжала мои пальцы.
— Поймёт. Он тебя как младшего брата любит, хоть и ворчит иной раз. А Бугай… Бугай за тобой и в самую преисподнюю пойдёт, если ты там решишь острог поставить. Только ты его не просто зови, а по чести, при всех. Чтобы он чувствовал, что он не тень твоя, а опора.
— Верно молвишь, Белла, — задумчиво согласился я. — Есаул Бугай… Нет, для такого высокого чина не солидно. Надо по имени: есаул Гаврила Игнатьевич.
На следующее утро я, по предварительной договорённости, пришёл в атаманскую избу вместе с Бугаем. Там было накурено так, что глаза щипало с порога. Максим Трофимович сидел во главе стола, поглаживая густую бороду. Рядом расположились Прохор, Захар, Кондрат, Ерофей и Ермак. Остап стоял у окна, привалившись к косяку, ковыряясь щепкой в зубах. Обстановка была в большей степени непринуждённая, чем строго деловая.
Мой исполин был притихшим, сосредоточенным, словно чувствовал важность момента. Его огромные кулачища покоились на поясе.
Сначала я обратился к Максиму Трофимовичу. Я объяснил ему всё: и про ответственность, и про то, что мне нужен проверенный в делах казак на должность есаула. Атаман молчал, внимательно слушая и обдумывая.
Затем я продолжил говорить, обращаясь уже ко всем присутствующим.
— Братья, — молвил я уверенно, по-командирски. — Государь возложил на меня ношу великую. Острог в чистом поле — дело лихое. И мне нужен человек, который будет моей правой рукой, который строй удержит, когда земля под ногами гореть начнёт. Бугай, — я повернулся к нему, глядя прямо в глаза, — пойдёшь со мной? Пойдёшь ко мне есаулом, Гаврила Игнатьевич? Будем вместе стены ставить и степь к порядку приводить.
В избе повисла тишина. Слышно было, как за стеной проскрипела телега. Бугай медленно перевёл взгляд с меня на Максима Трофимовича. Атаман едва заметно кивнул.
Мой верный гигант облегчённо выдохнул.
— С тобой, батя, хоть на край света, хоть за край, — прогудел он, и в его басе я услышал такую искреннюю радость, что у самого на душе потеплело. — Коль атаман дозволит и ты доверяешь — не подведу. Будем строить. Будем биться.
— Ладно, — Максим Трофимович хлопнул ладонью по столу. — Быть по сему. Бугай едет с тобой, Семён, атаман.
Мы втроём пожали друг другу руки.
— Максим Трофимович, с твоего позволения, — продолжил я и повернулся к Ерофею и Ермаку.






