ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ясырь 2 Ник Тарасов Семён в полоне. Помогут ли ему знания из 21го века выжить и бежать? А ведь его ждут и дома и в Москве... Ник Тарасов Ясырь — II Глава 1 Первый день слился в протяжный, скулящий ком растерзанных мышечных волокон. Время в подвале лишилось привычных рамок, измеряясь исключительно попытками перекатиться с одного отбитого бока на другой. Ледяной земляной пол вытягивал крохи тепла, а каждый, даже самый осторожный вдох отдавался внутри грудной клетки пронзительной искрой. Старые трещины в рёбрах теперь заявляли о своих правах, мстя за недавние удары надсмотрщиков. Я проваливался в липкое полузабытье, где обрывки мыслей путались с темнотой, затем снова выныривал на поверхность реальности от очередного спазма. Организм швыряло от лихорадочного озноба к липкому, прошибающему поту. Скрежет отодвигаемого засова разорвал гудящую тишину. В образовавшуюся щель вместе с полоской тусклого света протиснулась тень. Лукьян. С полудохлой лампой — такой же, как он сам. Толмач двигался боком, пугливо озираясь, словно ожидал удара в спину, и сжимал рукой глиняную плошку с жидкой чечевичной похлёбкой, прижимая предплечьем к телу медную кружку с водой. Его лицо предстало передо мной эталоном виноватой бледности. Он опустился на колени у моей циновки, аккуратно поставил посудины и судорожно шмыгнул носом. — Семён… — голос его сорвался на сиплый шёпот, глаза намокли. — Это из-за м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жилка такая внутренняя, которую ни один янычар перекусить не смог. Воля такая, что не согнёшь. С виду — клопик, невзрачный совсем, а внутри — крепче всякого железа. Вот таким я и хочу видеть свой острог. Не крикливым, не напоказ сильным, не в золоте и кружевах, а надёжным. Чтобы стоял при любых бурях. Чтобы держался зубами за землю, когда всё вокруг ломают.

Я взял Беллу за руки, чувствуя её тепло.

— Пусть казаки мои на новом месте, глядя на название, помнят: не в росте дело и не в силе кулака. Коль дух у тебя крепок — выстоит человек, победит любую вражину. А значит, и острог наш выстоит. Потому и будет он — Лукьяновский. В память о тихой силе, которая горы сворачивает.

Белла долго молчала, а потом мягко прижалась лбом к моему плечу.

— Красиво сказал, Семён. Правильно. Я согласна. Лукьяновский острог… Звучит как оплот стойкости и надёжности.

Я закрыл глаза. В темноте мне виделись новые стены, звон наковальни, Бугай, муштрующий сотни, и это имя над воротами. Мой острог. Мой очередной вызов Дикому Полю. Я понимал: Лукьян, если узнает, только смущённо шмыгнёт носом и скажет, что я опять всё преувеличиваю. Но мне было все равно. В этом названии был самый верный, глубинный смысл.

Тихоновская жизнь для меня завершалась, чтобы ярко вспыхнуть новой эпохой… новой стройкой, новыми тревогами и новыми победами. Впереди лежал новый рубеж Дикого Поля — неизведанный, необузданный, суровый. И мы шли туда наводить порядок.

Nota bene