Мой спутник, не раздумывая, выбил её плечом, и мы вывалились наружу.
Холодный, ночной воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом гари. Мы оказались в узком проулке между тюремными службами и каменным забором. Впереди, на главной улице, бушевала толпа.
Картина была под стать всему этому безумному вечеру. Впрочем, привычного мне зрелища я не увидел: никаких сирен и автоцистерн. Пожарные — вольные или городские — суетились вокруг допотопной машины-заливки, которую тащили на себе запряжённые лошадьми. Медные каски тускло блестели в свете пламени, вырывавшегося из окон второго этажа. Крики «вей!», «тащи рукав!», «качай шибче!» смешивались с ржанием перепуганных лошадей и воем толпы зевак. Огромный, как слон, насос пыхтел, выбрасывая тонкую, жалкую струю воды на третий этаж, где уже вовсю полыхало. Люди метались, выносили какие-то узлы, кто-то плакал. Жандармы пытались оттеснить толпу, но безуспешно. Хаос был идеальным укрытием.
Я вжался в стену, пригибаясь, стараясь слиться с тенями. Мой случайный спутник, неловко перекрестившись на ближайший фонарь, рванул в толпу и тут же растворился в ней, как щепка в водовороте. Я остался один.
Двигаться нужно было быстро, но не привлекая внимания. Я пошёл вдоль стены, держась в тени, туда, где толпа редела. Казалось, каждый шаг отдаётся эхом в висках. В любой момент кто-то мог обернуться, узнать, закричать. Спину жгло от напряжения.
И тут, из самой гущи толпы, меня мягко, но властно взяли под локоть.
Я дёрнулся, рука уже сжалась в кулак, но взгляд наткнулся на спокойное, скуластое лицо.
Ли Вэй.
В его глазах не было ни удивления, ни страха. Только холодная, сосредоточенная готовность. Он был одет в обычный, невзрачный армяк, какой носят городские извозчики, и на голове — картуз, низко надвинутый на глаза. И где успел такие вещи отхватить?
— Молчи, — сказал он тихо. — Иди за мной. Не оглядывайся.
Не отпуская моего локтя, он повёл меня, лавируя между людьми, как лодка между рифами. Мы обогнули группу пожарных, оравших на зевак, прошли мимо двух городовых, которые с разинутыми ртами пялились на огонь и не замечали ничего вокруг. Ли Вэй двигался с пугающей уверенностью, будто всю жизнь бродил по этим дворам и подворотням.
За углом, в тени огромного амбара, стояла простая крестьянская повозка, запряжённая одной, но крепкой лошадёнкой. В повозке, навалом, лежали какие-то мешки и рогожа, пахло сеном и конским потом.
— Лезь, — скомандовал Ли Вэй, откидывая край рогожи.
Я не стал спорить. Забрался внутрь, утопая в сене и мешках. Ли Вэй набросил рогожу сверху, скрыв меня полностью, и через секунду повозка дёрнулась и покатила по булыжной мостовой.






