А вы, значит, Громов, Александр Андреевич, купец первой гильдии… Поди, миллионщик?
— С чего вы взяли?
— А впервой-то гильдии иных и нет!
— Ныне по-всякому бывает… Бизнес — штука не постоянная.
— Понимаю, — следователь неожиданно улыбнулся. — Ишь, как сказали — «бизнес»! Ну, точно, в Сан-Франсиско намылились! Да шучу, шучу!
Ишь ты… шутник, однако!
— Итак, Александр Андреевич… Расскажите-ка мне в подробностях все, что произошло в трактире «Зея»… Что вы лично видели… и о чем, может быть, догадывались…
— Да особо нечего рассказывать…
Я повел плечом и поведал практически все, что помнил, в том числе — и об Огневе. Скрывать-то мне было нечего!
Пантелеев слушал, обмакнув в чернильницу перо и не перебивая. Лишь потом, кое-что записав, начал задавать вопросы. Какие-то странноватые, на мой взгляд. Очень его заинтересовало, что говорила о Сонечке ее подружка, мадемуазель Лулу!
— Косоглазого какого-то упомянула, — припомнил я. — Хотя, нет, не так… Раскосого! Мол, с ним пошла… И еще добавила, что деньги не пахнут.
— Угу, угу…
Записав, следователь уточнил про Огнева: в какое именно время я его видал? Я смог ответить лишь примерно, но, похоже, Пантелеев был и этим вполне удовлетворен, сразу же спросив про служанку…
— То есть, вы уже встретились к этому времени с госпожой Устиновой? Ну, с мадемуазель Лулу?
— Говорю же, нет! — вскинулся я. — Она же сама мне потом сказала… Уже не было ее там!
— Я знаю, что она вам сказала, — перебив, следователь пристально посмотрел на меня… и, как мне показалось, даже несколько подобрел. — А вот теперь, Александр Андреевич, попытайтесь вспомнить, что вам известно об отношениях между убитой Сонечкой и мадемуазель Лулу?
— Ну-у, — задумчиво протянул я. — Вроде, подружки… Но, особо-то я ничего не знаю!
Лулу! Он что же, и ее тоже подозревает? Иначе к чему такие вопросы?
— Может быть, они обменивались чем-то? Подарки какие-то друг другу дарили?
— Так да, дарили… — припомнил я. — Картинки какие-то… Пейзажи… Да вам ее саму лучше спросить!
— Спросим, — задумчиво бросил следователь. — Так, говорите, пейзажи? А что конкретно, не помните?
— Пейзажи, как пейзажи… Еще старик, вроде бы, какой-то… под деревом…
— Старик! Та-ак…
Следователь вчитался в бумаги, как я понял, переданные по подследственности полицейским урядником. Вот ухмыльнулся… выругался…
— Черт! И наберут же неграмотных торопыг! Одно слово — полиция… Впрочем, и без них тоже не обойтись… Ну, что же, господин Громов! Едем!
— Куда? — изумился я.
— Да все туда же, в трактир! В этот, как его… «Зея». Секундочку подождите…
Собираясь, Филимон Кузьмич сунул в саквояж несколько китайских газет, как с иероглифами, так и на русском, и на английском. «Вестник Гуанчжоу» — машинально перевел я.






