— Явились все-таки? Признаться, не ждал… Думал, подадитесь в бега.
— В бега? — усевшись, я вытянул ноги. — Да полноте! Предлагаете всю жизнь по тайге бегать?
— Зачем же по тайге? — недобро прищурился Пантелеев. — У вас ведь золотой прииск, кажется? Неужели, денег на пароход до Сан-Франсиско не хватит? Какая вам разница, где золото мыть? У нас или в какой-нибудь Калифорнии? Сакраменто — край богатый, золото гребут лопатой!
Фальшиво напев какую-то дурацкую песенку, следователь плотоядно потер руки. Словно паук, собирающийся приступить к своей гнусной трапезе!
Вот ведь, гад! Сатрап, по всему видно. Ишь, и про прииск уже проведал! Видать, привык сразу на людей давить… Ну да не на того напал! Меня в девяностых и не такие пытались колоть — да только зубы пообломали.
Хмыкнув, я пожал плечами:
— Говорите, не пойми, что… А вообще, я бы хотел разговаривать с вами в присутствии присяжного поверенного!
— Ага-а! — подскочив, следователь хлопнул в ладоши. — Значит, все же чувствуете себя виноватым⁈
— С чего это?
— А иначе, зачем вам присяжный поверенный?
— Из принципа! Что б был!
Верно, такого стоероса только наглостью и можно было поставить на место. Вот я и начал играть в Остапа Бендера! В юности очень уж «Двенадцать стульев» любил, обожал просто. Времена тогда были — ой-ой-ой! Девяностые… Для кого-то «святые», а для меня — лихие. Всякого тогда схватил… Но ведь и поднялся!
— Из принципа, говорите? — откинувшись на спинку стула, Пантелеев с хрустом потянулся и вдруг громко захохотал. — Из принципа! Вот умора! У вас еще и какие-то принципы есть? А, впрочем — шучу, не берите к сердцу.
Честно говоря, я особо не удивился — сталкивался уже с подобным поведением должностных лиц. Пантелеев сейчас показывал, кто здесь хозяин.
Посмеялся… снова стал серьезным, сложив руки перед собой:
— Вы, господин Громов, сейчас будете допрошены в качестве свидетеля. Пока…
— Надо же — пока! Что ж, придется и вправду — в Сан-Франциско!
Заложив ногу на ногу, я склонил голову набок, показывая — как хочу, так себя и веду. Обычно такой вот нехитрый прием вызывает бурную реакцию виз-а-ви. Но, вот здесь что-то не вызвал…
— Шутить изволите, милостивый государь? — недобро прищурился следователь. — Однако, не до шуток. Зверски убита молодая девушка. Которой жить бы да жить… И вы, господин Громов, возможно, один из главных подозреваемых!
Я дернулся:
— Так все же, присяжный поверенный…
— Да бросьте вы со своим адвокатом, — отмахнулся Пантелеев. — Я же сказал — возможно. А возможно — и нет! Следствие ведь только началось. Однако ж, приступим… Меня, кстати, зовут Филимон Кузьмич.






