Но я, как видите, уже нахожу общий язык с обществом. И, кажется, меня принимают. Значит, не такой я и чужак.
— Конечно не чужак! Свой! — воскликнул Морозов, явно не понимая что происходит. — Николай Семенович, давайте выпьем шампанского?
Я намеренно поднял свой бокал, снова обращаясь к Морозову и Зарубину.
— Господа, выпьем за это!
Я отпил шампанского, демонстративно повернувшись к Огневу спиной, и направился к выходу из буфета.
Кабинет в «Европейской» выглядел дорого, я бы даже сказал чересчур дорого, был обит тёмным дубом и красным бархатом. Морозов сидел за массивным столом, потягивая сигару.
— Ну-с, Александр Андреевич, — начал он, выпуская облачко дыма. — Фигурку, которую вы мне вчера дали, я показал нужным людям. Реакция превосходная. Тридцать штук в месяц — вот мое слово. По цене, о которой договорились. Качество должно быть таким же.
— Качество будет безупречным, — кивнул я, отпивая кофе из тонкой фарфоровой чашки. — Мастера — люди педантичные. Дали слово — сдержат.
— Отлично. — Морозов отложил сигару, сложив руки на животе. — А теперь, будем откровенны. Кость мамонта — дело тонкое и выгодное. Но…
Он сделал паузу, давая мне понять, что разговор переходит в иную плоскость.
— Вы человек умный, Александр Андреевич. Я это вижу. К тому же Огнев это подтверждает. Вон вчера как взъелся на вас!
Морозов рассмеялся.
— Он с первой нашей встречи меня не возлюбил, — честно признался я.
— Он никого не любит, кто успешнее его. И все же… У вас, я чувствую, есть не только кость. Есть… что-то еще. Все это, — он кивнул на кость, — было не просто так. Правда?
А Морозов не дурак. Это видно. Догадался. Что ж, нужно рисковать.
— Вы весьма проницательны, Павел Игнатьевич, — начал я осторожно. — Я, собственно, к вам и обратился не только по поводу поделок. Есть у меня… один знакомый. Дальний родственник, можно сказать. Человек старой закалки, живёт в глуши. Ему по наследству достался небольшой, но очень старый прииск. Дедушкин, ещё с сороковых годов.
Морозов не моргнул, лишь его пальцы слегка постучали по ручке кресла.
— Понятно. Наследство. И что же, прииск ещё жив?
— Как ни странно, да. Заброшенный был, почти забытый. Но он… вдохнул в него жизнь. Работает там с горсткой верных людей. Намывает. Немного, но стабильно. И столкнулся с проблемой.
— С которой? — Морозов наклонился вперёд, и в его глазах загорелся чисто деловой, хищный интерес.
— С реализацией, — развёл я руками. — Вести золото в казённую палату… вы понимаете. Вопросы, бумаги, внимание. А он человек частный, нелюдимый. Шума не любит. Да еще эти бумаги, налоги, оформить, выписать… Ему бы сдать тихо, по хорошей цене, и чтобы о нём… забыли. Чтобы золото его растворилось, так сказать, без лишних следов.
Я замолчал, дав Морозову переварить.






