Что-то вроде главного инженера.
Я посмотрел на груду книг, потом на этого измождённого, но не сломленного юношу.
— Михаил Игнатьевич, — сказал я, и в моём голосе прозвучала та самая деловая твёрдость, с которой я торговался за топоры. — А если бы у вас был шанс применить свои знания на практике? Не для того, чтобы сводить чужие счета, а чтобы строить? Рассчитывать конструкции? Улучшать процессы? Работать с тем, что добывают из земли?
Парень уставился на меня, будто я заговорил на незнакомом языке. В его уставших глазах промелькнула искра — не надежды ещё, а скорее болезненное любопытство.
— О каком шансе вы говорите? Где? На каком строительстве? Здесь, в Благовещенске, все подряды давно поделены.
— Не в Благовещенске, — покачал я головой. — Глубоко в тайге. На золотом прииске в тайге. Мне нужен инженер.
Михаил слушал, не шелохнувшись, но я видел, как по его лицу, будто по чистому пергаменту, проступают оттиски каждой моей мысли: недоверие, осторожная надежда, страх, расчёт.
Я не стал расписывать романтику приключений. Говорил о фактах.
— Во-первых, деньги. Я буду платить золотом. Часть ты сможешь отсылать семье сразу. Через месяц-другой, если наше дело пойдёт, покроешь долги. Через полгода — обеспечишь матери и сёстрам не выживание, а нормальную жизнь. Не на медяки от подсчётов, а на настоящие деньги.
Он кивнул, почти машинально. Этот аргумент был железным.
— Во-вторых, практика. Там не будет конторской пыли. Только грунт, вода, камень, металл. Шлюзы, которые могут размыть, если неправильно рассчитан уклон. Кровля в штольне, которая рухнет, если неверно поставили подпорку. Тебе придётся не по шаблону чертить, а думать. Ошибаться дорого, но и результаты видны сразу — в увеличении добычи, в спасённых жизнях. Твой диплом там будет не бумажкой, а инструментом. Для этого ты мне и нужен там.
Искра в его глазах разгорелась ярче.
— И в-третьих, — я понизил голос, — ты уедешь отсюда. От этих… — я кивнул в сторону лавки, где хозяин всё ещё зыркал на нас, — от унижений. От сплетен. От этого болота, которое затягивает. Тайга сурова, но она честна. Там ценят не родство, а умение. И там можно начать с чистого листа.
Михаил закрыл глаза на мгновение. Когда открыл, в них читалось решение.
— Когда? — спросил он просто.
— Совсем скоро. Баржа с инструментом и провизией поедет завтра, но я отправлюсь чуть позже. Поедешь со мной — представлю тебя коллективу.
— Мои вещи… — он оглянулся, будто представляя свою каморку.
— Купим всё необходимое. У меня есть список, поможешь его дополнить. А старые вещи… их лучше оставить здесь, вместе с прошлым.
Он кивнул, и в этом кивке была обречённость и облегчение одновременно.
— У меня одно условие, — сказал он твёрдо. — Я должен иметь возможность писать матери. И отправлять деньги. Регулярно.






