Через надёжного человека.
— Гарантирую, — ответил я без колебаний. — Деньги и письма будут доходить.
На этом договорились. Я видел, как напряжение с его плеч немного спало.
Мы вернулись к лавке. Хозяин, увидев нас, принял равнодушный вид.
— Ну что, барин, книги-то берёте? Дёшево отдам, за полтину всю кучу.
Я не стал торговаться. Выложил на прилавок серебряный рубль.
— Беру. И те чертежи, что в папках. Всё. Чтобы ни листочка не осталось.
Пока хозяин, удивлённый такой щедрости, суетился, увязывая книги в старую рогожу, я посмотрел на Михаила. Он стоял, глядя, как груду, обречённую на печь, аккуратно упаковывают, словно это сокровище. Его пальцы слегка дрожали. Когда тяжёлый свёрток положили ему в руки, он прижал его к груди, и в его глазах стояла не детская благодарность, а что-то гораздо большее — чувство спасённой чести, возвращённого долга.
— Спасибо, — выдохнул он так тихо, что я едва расслышал.
— Теперь твоя очередь помочь, — сказал я, доставая свой список. — Идём, нужно докупить кое-что.
И тут Михаил Игнатьевич Полозов преобразился. Усталый юноша куда-то исчез. Его место занял специалист. Просматривая мой список у прилавка скобяной лавки, он указал пальцем:
— Эти гвозди — для кровли, они не подойдут для сборки шлюза. Нужны покороче, с крупной шляпкой, чтобы не рвало дерево при усушке. И возьмите ещё вот эти, квадратного сечения, для соединения балок.
Поняв, что с парнем не прогадал, я провел его повторно по своему маршруту покупок, показывая что взял.
— Хорошо, но кислоты для очистки вы не взяли, — констатировал он, осматривая купленные мной напильники. — Ржавчина и окалина быстро съедят лезвия. Нужно несколько бутылей соляной кислоты. И соды, чтобы нейтрализовывать.
У ткача он, пощупав холстину, посоветовал взять не только её, но и пару аршин более плотной парусины особого плетения. «Для фильтров, — пояснил он. — При химическом анализе проб или для очистки воды».
Каждое его замечание было точным, практичным, лишённым академизма. Он видел не просто предметы, а их функцию в предполагаемых условиях. Это был именно тот тип мышления, который был мне нужен. Повезло.
С пополненными запасами мы направились к пристани. Михаил нёс свой свёрток с книгами, как рыцарь — священную реликвию, а в другой руке — небольшой новый холщовый мешок с личными вещами: бумага, перья, чернила, смена белья, купленные по моему настоянию тёплые носки и варежки.
По пути я вкратце объяснил ему, что такое Форт Громов. Не приукрашивая. Рассказал про бандитов, ставших рабочими, про эвенка, про беглых китайских каторжан, про казачий набег и нашедших общий язык «теней».
— Главный закон там — общее дело и воля форта, — закончил я. — Справишься?
Михаил, поправляя свои кривые очки, кивнул.






