Возможно, иркутский покупатель приехал раньше, и нужно успеть перехватить инициативу? Что же, тем лучше.
Я решил идти один.
Улица Большая была одной из главных, застроенной каменными домами в два этажа. Контора нотариуса Федорова находилась в одном из таких, с парадной дверью и вывеской с двуглавым орлом. Я уже поднимался по каменным ступеням, мысленно готовясь к разговору, как навстречу, спешно спускаясь, налетел на меня человек.
Столкновение было сильным, я едва удержал равновесие. Человек, коренастый, в простом городском пальто и картузе, забормотал извинения, хватая меня за рукав, чтобы якобы не упасть самому.
— Ой, простите, барин, не глядел куда бежу! — его пальцы крепко сжали мою руку, а второй рукой он будто поправлял полы своего пальто, на мгновение прижавшись ко мне всем телом. Запахло дешёвым табаком и потом. — Виноват, смертельно виноват! Как же неловко то вышло! Великодушно прошу меня простить! Как же неловко!
— Ничего, — буркнул я, отстраняясь, стараясь стряхнуть неприятное ощущение вторжения в личное пространство. — Смотрите под ноги.
Он ещё раз закивал, с виноватой улыбкой, и побежал дальше. Я отряхнул сюртук, поправил шляпу и вошёл в подъезд. Лёгкое раздражение от столкновения тут же сменилось сосредоточенностью.
Внутри пахло пылью. Швейцар, сидевший в крохотной будке, на мой вопрос о кабинете 4 молча указал на лестницу на второй этаж. Деревянные ступени громко скрипели под ногами. В коридоре второго этажа было тихо и пусто. Дверь под номером 4 была приоткрыта. Я постучал и вошёл.
Кабинет был небольшим, обставленным строго: письменный стол, два кресла, шкаф с папками. У окна стоял человек, спиной ко мне.
Но это был не Морозов. Человек медленно обернулся.
Николай Семёнович Огнев.
Его самодовольное, багровое лицо было искажено не злобой, а театральным ужасом и негодованием. Он отшатнулся от меня, как от прокажённого.
— Вы! — прошипел он. — Как вы посмели меня преследовать! Вы совсем спятили⁈
Ледяная пустота заполнила меня. Ловушка. И я, как дурак, в неё шагнул.
— Огнев, — сказал я тихо, уже понимая, что оправдания бесполезны. — Что за комедия?
— Комедия⁈ — взвизгнул он. — Это вы устроили комедию! Вы украли у меня бумажник! Вчера, в толпе у базара! Я думал, вы просто хам и проходимец, но вы… вы вор! Подайте жандармов! Здесь, в нотариальной конторе, ограбление!
Он не кричал, а именно визжал, и его голос, должно быть, был слышен на весь этаж. Как по мановению волшебной палочки, в дверном проёме появились двое. Не полицейские в синих мундирах, а жандармы в тёмно-синих мундирах с аксельбантами, в белых перчатках.
Кажется, они караулили тут же, в соседней комнате. Подстава!
— Господин Огнев заявил о краже, — сказал старший, жандармский унтер-офицер с седыми усами, обращаясь ко мне.






