ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я надеялась, что отдохну еще часок. Я жду минуту в надежде, что он снова уснет, но когда его хныканье переходит в плач, я захожу в его маленькую комнату и беру его на руки.

Он похож на своего отца. Он крупный парень с пухлыми щечками и серьезными глазами, которые сначала были серыми, но к пяти месяцам стали приобретать карий оттенок.

Он весело лепечет, когда я переношу его на диван. Также, как и его отец, он всегда голоден, и его легко осчастливить.

На мне одна из хлопковых рубашек Джимми на пуговицах, потому что ее легко расстегнуть для кормления грудью. Когда я освобождаю правую грудь и сажаю Сэмми к себе на колени, он хватается за нее и начинает сосать скорее с энтузиазмом, нежели с изяществом.

После родов я ужасно боялась, что у меня возникнут проблемы с кормлением грудью. В этом мире не так легко найти молочные смеси, поэтому если у меня не будет вырабатываться достаточно молока, я не смогу кормить своего собственного ребенка. Одним из самых больших утешений в моей жизни было то, что у меня было много молока для Сэмми и очень мало дискомфорта и разочарований от этого процесса.

Как только первоначальный стресс прошел, мне стало по-настоящему приятно кормить его. Близость. Возможность обеспечить моего ребенка всем необходимым в такой интимной форме.

Большую часть своей жизни я чувствовала себя слабой и нуждающейся, и это доставляет мне истинное удовлетворение. Сэмми полностью полагается на меня, и я способна дать ему то, что ему нужно.

Я вытираю капли с его подбородка, когда шум у задней двери заставляет меня обернуться. Джимми вошел с улицы, пахнущий летним воздухом — смесью грязи, трав и сосен.

Я улыбаюсь, когда он моет руки и лицо на кухне, а затем подходит к нам и присаживается с другой стороны дивана.

Он ласково улыбается нам.

— Рановато для перекуса, не так ли? — мы приложили все усилия, чтобы обеспечить Сэмми как можно более регулярный режим, и Джимми знает это не хуже меня.

— Он проснулся. Иногда еда важнее сна.

— Я могу понять его позицию.

— Я знаю, что ты можешь. Очень скоро он начнет соревноваться с тобой в опустошении своей тарелки. Он уже проявляет интерес к нашей еде.

— Итак, когда мы должны перевести его на обычную пищу?

— Ну, я точно не знаю. Твоя мама предположила, что около шести месяцев, так что, возможно, у него еще есть месяц. Но она сказала, что, когда он пытается дотянуться до нашей еды, то разумно начинать.

— Ну, сегодня утром он точно пытался схватить мой омлет.

Я хихикаю, вспоминая притворное возмущение Джимми из-за того, что малыш пытается стащить его завтрак.

— Принес что-нибудь из сада сегодня?

— Да. Немного помидоров и пучок зелени. Не так уж и плохо.

Поскольку Сэмми закончил есть, я вытираю ему лицо и грудь, а затем застегиваю рубашку и беру его на руки, чтобы похлопать по спине.