ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джимми с интересом наблюдает за происходящим и поздравляет Сэмми с громким срыгиванием.

После этого я прижимаю к себе малыша, а Джимми наклоняется, чтобы поцеловать меня, а затем и нашего сына.

— Думаю, мне нужно найти еще какую-нибудь работу.

— У тебя есть что-нибудь важное?

Июль — не самое загруженное время в году, оно начнется в следующем месяце, но летом у Джимми все равно не так много свободного времени. По крайней мере, на этой неделе он смог побыть дома, и я хочу, чтобы у него было как можно больше свободного времени, пока это возможно.

— Не совсем. В сарае царит бардак, так что я подумал о том, чтобы навести там порядок.

Я пожимаю плечами.

— Может, это подождет. Сэмми собирается снова заснуть.

Джимми не понимает, на что я намекаю. Его брови сходятся на переносице, когда он пристально смотрит на меня.

— Если он решил вздремнуть, — беспечно добавляю я, — тогда, может быть, мы тоже сможем вздремнуть. Или что-нибудь еще, связанное со сном.

При моих словах Джимми заметно оживляется.

— О. В таком случае сарай определенно может подождать.

Я снова смеюсь, чувствуя себя расслабленной, нежной и взволнованной оттого, что мы оба наконец-то стали больше походить на прежних самих себя.

Джимми нервничал весь третий триместр моей беременности, потому что именно в этот период умерли Мэри и их ребенок. В конце концов, он почти не отходил от меня и вздрагивал при каждом моем непроизвольном подергивании или стоне. У нас было довольно много споров — гораздо больше, чем обычно — потому что он постоянно крутился рядом.

Роды прошли так хорошо, как мы могли надеяться. Это было ужасно больно — без больницы и лекарств — но осложнений не возникло, и у меня даже не возникло разрывов, потому что положение Сэмми было идеальным, а Грета и мама Амелии были очень опытными акушерками.

Но после этого у меня все невероятно болело, и прошло несколько месяцев, прежде чем я снова почувствовала себя комфортно при сексе с проникновением. Я много раз делала Джимми минет, но только в последние месяц или два наша сексуальная жизнь вернулась в нормальное русло.

Какое-то время я боялась, что никогда уже не буду так предвкушать секс, как раньше, но это определенно не так.

Через несколько минут, когда Сэмми снова засыпает, Джимми относит его в детскую, меняет подгузник и укладывает спать.

Затем он возвращается к дивану и забирается на меня, улыбаясь и утыкаясь носом в мою шею. Его борода щекочет мне кожу.

Я хихикаю и обнимаю его. Он по-прежнему большой, теплый, сильный, грубоватый и такой нежный в душе. И он мой.

Весь мой.

— Я люблю тебя, Джимми, — говорю я ему, пока он посасывает чувствительное местечко у основания моего горла. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной.