— На границе?
— На границе, — теперь его голос звучит более нетерпеливо. — Здесь опасно. Какого черта ты сюда ехала?
— Мы… — у меня перехватывает дыхание, поэтому приходится попробовать еще раз. — Мы с дедушкой были… мы искали еду и прочее. Мы никогда не были здесь раньше. Мы не знали, что здесь опасно.
Его темные глаза сужаются, когда он пристально вглядывается в мое лицо.
— Откуда вы приехали?
Я указываю на густой, необъятный, заросший лес, который был моим домом с четырнадцати лет.
Мужчина поворачивается в указанном направлении. Выражение его лица меняется.
Мир снова погружается в темноту, как будто солнце внезапно скрылось за облаками. Я не могу вздохнуть полной грудью.
Дедушка умер.
Я почти уверена, что мужчина бормочет в недоумении: «Вы приехали из Глуши?» как раз перед тем, как я теряю сознание.
***
Я не уверена, как долго я была без сознания. Наверное, не очень долго. Но когда я прихожу в себя, все уже по-другому.
Я сижу на пассажирском сиденье квадроцикла, а за рулем сидит большой незнакомый мужчина.
Моргнув несколько раз, я пытаюсь сориентироваться. Затем я задыхаюсь и лихорадочно оглядываюсь в поисках тела моего деда.
— Он сзади, — говорит мужчина, правильно угадав причину моей паники. — Нам нужно было уехать от границы, поэтому мне пришлось переложить его.
Мы больше не на дороге. Мы едем по полю, заросшему высокой травой.
— Какая граница? — он сказал это уже дважды, и я понятия не имею, что он имеет в виду.
— Граница Глуши, — говорит он, нахмурившись. По тому, как он это произносит, становится ясно, что последнее слово пишется с заглавной буквы. — Граница — территория банд. Так было уже много лет. Порядочные люди туда не ходят. Вам не следовало там находиться.
— Разве ты не порядочный человек? — я смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— О. Да. Конечно, — он прочищает горло. — Мы по очереди патрулируем этот район каждые несколько недель, чтобы убедиться, что банды не вторгаются дальше. Сегодня моя очередь патрулировать.
— Понятно, — говорю я, хотя на самом деле это не так. Не совсем. Я понятия не имею, о ком или о чем он говорит.
— Ты действительно из Глуши? — он продолжает бросать на меня взгляды, как будто не может поверить, что я существую на самом деле.
— Если этот лес — Глушь, то да.
— Как вы вообще туда попали? После Падения он был захвачен бандами.
Я хмурюсь, обдумывая это.
— Мы с дедушкой были там до Падения.
— И вы были там все это время?
— Да.
Он смотрит на колышущуюся траву перед нами и тихо говорит:
— Мы даже не знали, что там кто-то есть.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.
Через несколько минут езды он спрашивает:
— У тебя есть еще кто-нибудь, кроме твоего дедушки? Семья, друзья или кто-то еще?
Я качаю головой.
— Мои родители умерли давным-давно.






