Все, что у меня было — это мой дедушка. Теперь…
Я почти задыхаюсь. От горя, шока и абсолютного ужаса.
Как, черт возьми, я вообще собираюсь выжить в этом мире? Я не могу вернуться домой, и у меня никого нет.
Никого
.
Кроме этого большого, недружелюбного мужчины, который, очевидно, решил, что имеет право принимать решения за меня.
— Куда ты меня везешь?
Он удивленно моргает.
— Возвращаюсь домой, — он замолкает и, очевидно, понимает, что ему нужно дать более подробное объяснение. — Не ко мне домой. У моих мамы и папы ферма. Там есть свободная комната. Они могут помочь тебе, пока ты не вернешься домой или… что-нибудь не придумаешь.
Я выдыхаю. «Родители» звучит надежнее, чем этот незнакомый мужчина.
У него дырявые джинсы и порванный шов на рубашке. Его волосы и борода действительно нуждаются в стрижке и выглядят немного грязными. В дополнение к винтовке у него на бедре кобура с пистолетом, и я вижу часть пистолета поменьше у него на лодыжке, не полностью прикрытого джинсами. От него пахнет не так сильно, как от дедушки, и это уже кое-что. Но он, похоже, не склонен улыбаться.
— Как тебя зовут? — наконец спрашиваю я.
— О. Я Джимми. Джимми Карлсон. А как насчет тебя?
— Я Хлоя.
Он смотрит на меня, как мне кажется, очень долго. Затем он качает головой, как будто не одобряет.
— Что? — требую я.
Он бормочет:
— Не знаю, о чем, черт возьми, думал твой дедушка, забирая тебя сюда. Ты слишком маленькая и хорошенькая, чтобы быть здесь одной.
Я напрягаюсь. Во мне поднимается волна негодования. Как он смеет осуждать дедушку? Он понятия не имеет о наших обстоятельствах и о том, как хорошо мой дедушка заботился обо мне. Он ничего не знает.
Но я сдерживаю свою инстинктивную реакцию.
Сейчас я совершенно уязвима. И в настоящий момент этот мужчина — единственное, что стоит между мной и какими-нибудь опасными членами банды, которые могут напасть на меня.
Я не собираюсь превращать его во врага.
Если ты не можешь быть сильной, ты должна быть умной.
Так всегда говорил дедушка.
***
Остаток пути мы с Джимми преодолеваем в молчании. Это занимает всего около получаса, так что у меня едва хватает времени привыкнуть к моей новой ситуации.
Той, где нет дедушки. Той, где я одна.
Через некоторое время обширные участки пустоты превращаются в сообщество небольших ферм и домов. Они не похожи на наш район в Арканзасе, где большие новые дома аккуратно расположены на соседних участках. Эти дома более старые и, очевидно, неоднократно ремонтировались. В большинстве из них есть разношерстная коллекция хозяйственных построек.
Но есть и животные. Их много. Куры, свиньи, козы и, по крайней мере, по одной большой собаке почти на каждом участке, и все они выбегают полаять на нас.
На одном пастбище, мимо которого мы проезжаем, пасется несколько лошадей.






