А на другом — большое стадо коров.
— Тут живет семья Хёрли, — говорит Джимми, кивая в сторону коров, пока я смотрю на них. — Они единственные, у кого здесь есть коровы в округе. У моих родителей было несколько, но они не дожили и до следующего года после Падения.
— А они не могут купить несколько у семьи Хёрли?
— Возможно. Хёрли хотят торговать. Пару лет назад несколько человек приехали с востока, чтобы купить скот, так как они потеряли весь свой скот после Падения. Они планируют вернуться в эти края для торговли в следующем году. Так что это не потому, что Хёрли не хотят продавать. Но ухаживать за коровами — большое дело. Они не так просты в уходе, как свиньи и куры. И мои родители решили направить свою энергию на другие дела. Они выращивают здесь пшеницу, овес и кукурузу. Достаточно иметь поблизости одну ферму, где есть коровы. Мы все получаем от них молоко.
— О. Конечно, — я продолжаю пялиться, чувствуя, что попала в книгу об американских первопроходцах.
Я уже девять лет не ела ничего молочного, кроме сгущенного консервированного молока.
Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что Джимми смотрит на меня так, словно ожидает какой-то реакции. Мне понадобится помощь. И очень большая. Поскольку он явно принадлежит к этому сообществу, было бы здорово, если бы он был на моей стороне.
Поэтому я улыбаюсь ему так мило, как только могу.
— Здесь действительно хорошо. Вы все проделали отличную работу. Я никогда не видела ничего подобного.
Он опускает глаза и издает гортанный фыркающий звук. Думаю, у меня не очень-то получилось умаслить его.
— Мои родители живут вон за тем холмом.
— Окей, — я понятия не имею, что еще сказать. Дедушка всегда говорил, что полезно делать комплименты людям, чтобы расположить их к себе, но я не уверена, что смогу сказать что-то приятное о месте, которое я даже не видела. Поэтому вместо этого я говорю: — Спасибо, что помог мне.
Эта попытка тоже не увенчалась успехом. Он хмурится и губами, и бровями.
— Как будто я оставлю девушку одну на границе. Это будет смертный приговор или что похуже.
Я не хочу строить догадки или представлять, что могло бы быть хуже. Наконец-то я осознала, в какой реальной опасности я была после того, как застрелили дедушку. Это настоящее чудо, что Джимми оказался там и знал, что делать.
Что-то внутри меня начинает дрожать. Я стараюсь, чтобы дрожь не распространилась на пальцы и колени.
— Спасибо, — шепчу я, опуская взгляд на свои окровавленные джинсы и позволяя прядям длинных светлых волос, которые выбились из моего конского хвоста, упасть вперед, скрывая лицо.
Он наклоняет голову, чтобы разглядеть выражение моего лица за ними.
— Не бойся, девчушка. В этих краях живут хорошие люди. С тобой все будет хорошо.
***
Вечер проходит как в тумане.






