ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Всё дело в том, чтобы считать не только карты, но и людей. А люди, — я бросаю быстрый взгляд на парочку напротив, которая уже встаёт, не в силах скрыть досаду, — зачастую куда проще, чем кажется.

Девушка, так и не поняв, что я бормочу, фыркает и уходит, не оглядываясь, её каблучки отстукивают обиженную дробь по полу. Магнат бросает на меня тяжёлый взгляд — не злой, скорее озадаченный. Как будто увидел, что старый потрёпанный диван, на который всегда ставили сумки, вдруг оказался антиквариатом стоимостью в его годовой доход.

Я позволяю себе ещё одну маленькую улыбку. А что вы хотите? В восемьдесят лет уже не обязательно быть милой. Можно быть собой. А я собой была всегда — с характером стальной заклёпки и языком, отточенным в бухгалтерских склоках и на бесчисленных комиссиях. Там, знаете ли, если промолчишь, когда тебя пытаются «посчитать», считай, сам виноват.

— Вы играете потрясающе, — раздаётся голос слева. Ко мне подсаживается мужчина помоложе, с умными, весёлыми глазами. Игрок, который вылетел раньше всех. — Давно играете?

— О, милый, — вздыхаю я, медленно собирая фишки в аккуратную стопочку. — В покер я научилась играть позже, чем разучилась доверять людям. А это случилось, когда мои собственные дети начали считать мои сбережения раньше, чем число свечей на моём деньрожденном торте.

Он смеётся, но в его смехе нет насмешки. Только понимание.

— Дети?

— Ага, два сокровища. Один — банкир в Питере, другая — дизайнер интерьеров, несущаяся между Миланом и подмосковьем. Звонят раз в полгода. Если повезёт. — Я отпиваю глоток воды. Шампанское здесь слишком сладкое, а виски я не люблю. — Ну, а потом у меня случился… как бы это сказать… пенсионный бунт.

Я рассказываю ему. Рассказываю, как однажды, после того как сын в очередной раз позвонил не поздравить с днём рождения, а узнать насчёт папиного гаража и когда там он его сможет переоформить на себя, я позвонила своей подруге Гале. А Галя, бывшая стюардесса, а ныне — главная авантюристка нашего дома престарелых. Ну, не престарелых, а «клуба для активных пенсионеров», как они это там называют, сказала: «Роза, всё продавай и рванём вокруг света. Пока ноги носят».

И я продала. Дачку у речки с невероятным видом на лес, как в фильме "Любовь и голуби", где мы с покойным Мишей каждое лето выращивали клубнику. Квартиру в центре Москвы, в которой выросли мои неблагодарные орлы. Даже гараж с его вечными железками, который я сдавала в аренду после его смерти. Собрала всё, добавила свои почти скромные, но тщательно отложенные за бухгалтерские годы сбережения, и купила билет. Без возврата.

Галя — с компанией. Я — с одной лишь мыслью: а ну-ка, детки, ищите теперь маму не в телефонной книге, а на карте мира.