Старуха
Анна и
Я умерла. Или должна была умереть. Выпила яд, чтобы навсегда сбежать из золотой клетки, где муж — мой палач, двор — злой цирк, а моя красота — лишь приманка для сплетен. Но смерть меня отвергла. Вместо пустоты в голове поселилась она — грубая, циничная старуха Роза из другого мира. Теперь мы в одном теле: сломленная императрица и её язвительная «спасительница». Роза не дает мне сдаться. Она говорит за меня, когда я молчу. Дерется за меня, когда я дрожу. И понемногу учит меня снова хотеть жить. Понемногу учась у неё ненавидеть и отстаивать себя, я совершаю самую страшную ошибку: влюбляюсь. В того единственного, чья любовь — смертный приговор для нас обоих. А самое страшное? Он отвечает мне взаимностью. Эта история — о двух абсолютно разных женщинах в одном теле, об запретной любви и о выборе, когда ты уже на самом дне: остаться жертвой или, скрежеща зубами, бороться за свою жизнь.
Старуха
Глава 1.1 Старуха и молодуха
— Короли и тузы, — пробормотал кто-то за моей спиной на чистом английском, в котором прозвучало что-то среднее между восхищением и раздражением.
— Бабка их просто размазала.
О, а это по-русски уже. Знай наших!
Я не стала оборачиваться. Пусть бормочут. В моём возрасте право на небольшую театральность, кажется, уже заработано. Просто улыбаюсь, поправляю нитку жемчуга на шее — недорогого, но своего, с историей — и смотрю на молодых людей напротив.
Девушка в белом платье, с лицом куклы и глазами, полными не столько азарта, сколько скуки от слишком лёгкой жизни. Актриса, говорят. Или просто содержанка с хорошими манерами. Сидит, будто на съёмках — каждый жест выверен. Рядом мужик, стареющий, но вроде магнат с лицом уставшего бульдога, сидит рядом, но смотрит на экран телефона. Дети, видимо, что-то пишут. Или любовница. Да какая разница...
На их выразительном фоне я была увядающей розой... Розой Петровной. Бывший главный бухгалтер стеклозавода. Вдова. Дважды... Мать двоих прекрасных, успешных и чертовски забывчивых детей и сегодняшний победитель этого пафосного турнира, мать его!
Крупье, мальчик лет сорока с лицом профессионального пессимиста, аккуратно пододвигает ко мне стопки фишек. А точнее — гору. Звук их лёгкого стука — самая сладкая музыка за последние десять лет. Слаще, чем голос дочери, когда она таки звонит — обычно чтобы попросить посидеть с младшим внуком, потому что «ну мам, ты же понимаешь, у нас конференция/корпоративы/горят проекты». Главное не жопа...
— Мадам, ваша победа, — говорит крупье, а в глазах-таки мелькает неподдельное любопытство. Как эта старушка, чьи руки трясутся от возраста, а не от волнения, умудрилась так всех обставить?
— Спасибо, дорогой, — отвечаю я почти ласково и кладу фишку с приличным номиналом на ковёр, подмигиваю.






