Повторяю, мы тщетно пытались понять все до конца. Наша жизнь проходит в полумраке. Вероятно, многие тайны мы сумеем объяснить с научной точки зрения, однако непременно останется некий минимум, не поддающийся разгадке. Так уж устроен мир. Впрочем, кое-что мы знаем точно: в старой кухне ничего не происходило. Просто ночью полотенце двигалось сильнее, вот и все. Люди лишались рассудка от страха и игры собственного воображения, а такое случалось с самого начала времен.
– Но я бы в любом случае предпочел не трогать это руками, – возразил профессор, осторожно подцепив полотенце палкой.
Хинч снисходительно улыбнулся:
– Для ученого в вас слишком мало скепсиса, профессор.
– О, не будь я свидетелем тех безумств, которые натворила эта тряпка… Бр-р! Как вспомню ту ночь, что провел с ней наедине!..
– Оказывается, даже в мозгу ученого воображение может взять верх над способностью к рассуждению.
– Несомненно. Но позвольте вам сказать, что для человека, более близкого к сверхчувственным явлениям, чем я, обычный homo sapiens, вы несколько перебарщиваете со скептицизмом.
– Что вы имеете в виду?
– Если почернение губ Лещука вы приписываете тому, что карандаш был чернильным, так, может, попробуете объяснить мне, почему полотенце колыхалось? А оно ведь колыхалось – это факт, а никакая не иллюзия, не игра воображения.
– Скептик сказал бы, что, вероятно, тряпку шевелил сквозняк. И поискал бы щель в стене там, где висело полотенце.
Профессор разразился деланым, нарочитым смехом.
– Ну да, теперь все ясно… Никаких загадок не осталось… В таком случае, дорогой мой, раз здравый смысл восторжествовал над вымыслами, не соблаговолите ли вы еще раз продемонстрировать свой критический скептицизм и собственноручно запихнуть эту мерзость в свой чемодан?..
Хинч закусил губу. Нахмурился.
– Не сердитесь, – продолжал профессор серьезно. – Мне сейчас не до шуток. Так вы понимаете, о чем я?
– Да, – пробормотал Хинч.
И медленно склонился над полотенцем. Но в ту же секунду профессор схватил его за руку и оттащил в сторону.
– Довольно! – воскликнул он. – С меня хватит…
– Хватит – чего?
– Во-первых, даже вы засомневались и помедлили, хотя не боитесь, как вы выразились, механического воздействия этой тряпицы. Ведь так вы сказали? А во-вторых, вы все же решились. Очень любопытный эксперимент для исследователя человеческой психики.
– А вывод?
– Что вы все же не скептик. Как и я.
– Дорогой мой профессор, – похлопал его по плечу Хинч. – Стоит ли быть чистым скептиком, без всяких примесей? Ведь это лишило бы жизнь множества иллюзий, что придают ей столько красок. Исследовать тайны приятно, но ради познания, а не ради торжества неверия. Разве отрицание способно доставить такое удовольствие?..
– Да здравствует романтика, – съязвил профессор.






