– Что ж, предлагаю на этом остановиться и потому… воспользоваться палкой, а не руками, чтобы упаковать полотенце.
Они запихнули его в маленький чемоданчик и отправились обратно в Полыку.
– Вы виделись с Майей? – спросил Сколинский, когда они выходили из коляски.
– Нет. Не успел еще с ней поговорить. Но у меня есть для нее новость. Мне звонил следователь по делу Малиняка. Знаете, кто убийца? Маркиза. Обнаружилась щель в стене, через которую племянница протянула веревку. Все окончательно прояснилось, когда следователю в руки попал детективный роман «В сетях вампира». Оказывается, маркиза буквально скопировала ключевую сцену из этой книги. Петля укладывается за кроватью таким образом, чтобы для удушения жертвы достаточно было потянуть за веревку. Маркиза, разумеется, сделала все приготовления до того, как Малиняк лег спать, это объясняет, как она сумела его убить при запертой изнутри двери. Какая изощренная жестокость! Если бы Лещук не стал случайным свидетелем убийства и если бы Майя не открыла окно, чтобы впустить его, никакая сила не спасла бы девушку от ложного обвинения. Тсс… Вот и она. Профессор, ни слова о том, что у нас в чемодане полотенце, не будем подвергать ее выдержку новому испытанию. Отнесите-ка эту дрянь в дом.
Увы! Профессор заторопился – и случилась катастрофа! Он задел чемоданчиком за перила, тот открылся – и полотенце упало в двух шагах от Майи, которая как раз подходила к их коляске.
Она застыла как вкопанная.
– Все в порядке! – закричал Хинч, пытаясь заслонить собой полотенце.
Девушка рассмеялась.
– Не беспокойтесь, – сказала она, – меня это больше не пугает.
И слегка поддела опасную тряпку ногой.
– Вы не боитесь? – спросил профессор изумленно.
– Абсолютно. Ведь Лещук выбросил ее в окно, и с ним ничего не случилось.
– Браво! – воскликнул Хинч взволнованно. – Значит, вы побороли страх? Полотенце больше на вас не действует?
– Нисколько. А знаете почему, господа?
Майя указала на Лещука, который шел к ним по аллее.
– Вот почему, – сказала она.
Они изумленно вскрикнули. Лещук был абсолютно сед!
Возвращаясь тогда вместе с ним из замка, они этого не заметили. Но теперь, при дневном свете, голова его белела, как молоко, и юноша выглядел так, будто его околдовали.
– Тут требуется понимание женской души, – принялась объяснять Майя, вроде бы в шутку, но на самом деле волнуясь, когда они втроем уселись на скамейку возле теннисного корта. – Одна в комнате я ужасно боялась, но перепугалась еще больше, когда рядом со мной оказался Лещук. В темноте я его не видела. Я думала, что он тоже струсил, и потому начала бояться – как бы это сказать? – за двоих, и за себя, и за него. Но потом, когда он, насвистывая, выбросил полотенце в окно, я вдруг поняла, что он совершенно спокоен. И это было еще хуже.






