— Это что же деется-то⁈ Обещали ведь! Обещали, что коровник поставят так, чтоб запахи на дома не несло! А где ставят? У реки ставят! С реки ветер завсегда на деревню тянет, я эту заводь нюхом знаю, полвека тут прожил! У Корунковых цельное стадо будет! Это ж мы все…
— Федот, — попытался вставить я.
— … задохнёмся! — закончил дед и перевёл дух.
— Здравствуй, Федот, — сказал я, когда пауза всё-таки образовалась.
— Здравствуйте… — буркнул он и тут же снова набрал воздуха.
— Всё будет нормально, — опередил его я и вздохнул. — Пойдём. Покажу на месте.
— Знаю я это «нормально»! — сообщил дед, однако пошёл за мной.
Дождь уже прекратился. Рух с цаплей, вернувшиеся из Брагино вместе с колонной Клина, сейчас натурально измывались над кошкой Марой. Распластавшись в мокрой траве, она по сантиметру подбиралась к цапле. Та стояла на одной ноге и увлечённо разглядывала лужу. Кошка прижала уши, повела задом и прыгнула.
Цапля исчезла. Прокол пространства схлопнулся за её хвостовыми перьями, и Мара со всего маху приземлилась в пустую лужу. Мгновение спустя цапля вынырнула из воздуха в двух шагах позади и с искренним интересом вытянула шею, изучая мокрую кошку сверху.
«Четвёртый заход, Анхарт», — донёсся ленивый мыслеголос Руха.
Мара встряхнула лапой и начала подкрадываться заново. Цапля дождалась прыжка и снова ушла в прокол. На этот раз из воздуха рядом с кошкой высунулся только клюв, в котором была зажата лягушка.
Мара оскорблённо зашипела, выгнула спину и удалилась под навес с предельно независимым видом. Лягушку цапля, подумав, съела сама.
«Не ценит щедрости, — прокомментировал Рух. — Дикарка».
«Ты ей хвост подпалил, — напомнил я. — Она злопамятная».
Федот на птичий балаган даже не обернулся. Можно сказать, его вела высшая цель.
Новый коровник Корунковых ставился на северной окраине, в метрах в двухстах от крайних домов и сотне к воде. Постройку уже подвели под крышу — люди Михалыча набивали последние доски, и даже прошедший дождь не стал для них препятствием.
По будущему хлеву с хозяйским видом расхаживал Степаныч и постукивал костяшками пальцев по деревянным столбам. Его корова паслась тут же у ограды и жевала траву с таким выражением морды, будто она являлась главой приемной комиссии комитета по строительству.
— А, Федот! — обрадовался Степаныч. — Пришёл на лучший коровник губернии поглядеть?
— На источник вони я пришёл поглядеть! — отрезал Федот. — У реки поставили! Всё на деревню потянет!
— Ты в коровах ничего не смыслишь!
— Тихо, — сказал я, и спор увял на полуслове.
Место мы выбрали у воды с умыслом — будет проще с поилками, к тому же путь выгула коров как раз проходил через реку, я сам сюда и указывал. Претензия Федота при этом имела под собой почву, конечно же.
Что ж, обещание есть обещание.






