Направление ветра в Чёртовой Лапе на личном контроле главы рода.
Я выбрал четыре опорных столба по углам и на каждом вывел нитью Силы небольшой узор: пара Линий, Изгиб, Якорная точка и замыкающий Контур. Затем связал все четыре в общую цепь и протянул от неё тонкую питающую жилу к Месту Силы. Место отозвалось сразу и приняло контур. Расход на него будет копеечный, а работа постоянная.
Над коровником установилась лёгкая ровная тяга, воздух от построек потянуло к реке.
— Проверяй, — кивнул я Федоту, который всё это время ждал меня с хмурящимся лицом.
Дед послюнявил палец и поднял над головой. Подождал немного. Прошёлся вдоль ограды, поднял палец ещё раз. Потом демонстративно принюхался.
— Тянет к воде… — с огромным недоверием признал он. — А ежели северный задует? Зимой, в метель?
— Дед, я — маг ветра, — ответил я. — Зимой будет тянуть туда же.
Федот удивленно вскинул брови, как будто слышал об этом первый раз. И пожевал губами, выискивая, к чему ещё придраться.
— Ну, ежели на вашем честном слове, то верю. Но ежели коровы…
— Федот, — перебил я. — Здесь пока нет ни одной коровы, кроме вот этой, и она не жалуется.
Корова Степаныча согласно махнула хвостом.
— То-то же! — воскликнул Степаныч. — Идём, я тебе сеновал покажу. Ты такого сеновала сроду не видал.
Деды скрылись внутри, на ходу принимаясь спорить уже о сене. А когда я уходил, услышал Руной, как Федот веско объясняет кому-то из плотников, что барин ветер под уздцы взял, и он, Федот, это самолично проверял.
На обеде Ленка с Людмилой разливали грибной суп, когда Петрович с торжественным лицом занес противень жульена. Следом за ним шёл Бирюк.
— Дегустатор, садись подле Светланы, — распорядился Петрович, царственно махнув поварёшкой. — Она тебе добавку положит, ты заслужил.
Бирюк заулыбался и занял указанное место.
А я уже сидел и ел — суп удался, жульен тоже.
Браунштейны сидели напротив меня.
— Виктор Валерьевич, есть для вас работа, — сказал я. — Лежачая и бумажная.
— Моя любимая разновидность, — усмехнулся юрист.
— У нас в подвале со времён нападения фроловских наёмников сидят пленные.
— Живые? — деловито уточнил Браунштейн.
— Вот об этом я и хотел поговорить. Надо бы как-нибудь выгодно вернуть этих людей в лоно Империи, пока они тут не пустили корни.
Браунштейн промокнул губы салфеткой и кивнул с полным пониманием.
— Оформим протокол передачи, приложим показания. Я свяжусь с Корчагиным, он примет с удовольствием. Но сразу скажу, вряд ли эта ниточка приведёт канцелярию к Фролову. Генерал Жаронкин не даст ходу дела на основе показаний неустановленных личностей. Но вознаграждение небольшое вам обязательно выплатят.
— В самом деле? — удивился я.






