Существовал лишь один способ почтить его жертву. Марк попятился, а затем, воспользовавшись тем, что о его существовании, похоже, временно позабыли, развернулся и побежал прочь.
***
Ветви сосен умиротворяюще шумели в потоках ветра. Тень от облака накрыла человека, лежащего у подножия покрытого лесом холма, рядом с маленьким ручьем, с трудом пробивающим свой путь среди кустов смородины и высокой осоки.
Марк, прищурившись, смотрел на запад — туда, где заходящее Солнце освещало своими последними лучами верхушки деревьев на вершинах холмов.
В голове его из обрывков мыслей и воспоминаний образовалось что-то вроде белого шума. Думать о чём-то конкретном не хотелось.
Он лежал бы так ещё очень долгое время, если бы жажда и холод стремительно наступающей ночи не вернули его к реальности.
Напившись воды из ручья, Марк разбил лагерь на этом же месте, решив, что оно подходит для ночёвки.
Сидя у потрескивающего костра, он задумчиво глядел в огонь. Мысли слегка прояснились — и теперь он снова и снова мысленно возвращался к событиям последних дней.
Особенно часто перед его внутренним взором всплывала страшная смерть его спутника, к которому он за последнее время успел привязаться.
И всё же, при всей благодарности, которую Марк испытывал к священнику и его жертве, он не мог отделаться от мысли, что в произошедшем было что-то странное. Как будто несколько кусочков мозаики никак не желали вставать на положенное им место.
Как-то слишком уж просто отец Пётр решил броситься навстречу верной смерти. И ради кого? Ради паренька, которого он сам не раз называл совершенно обычным? Неужели он так сильно чувствовал свою ответственность за него? Или, может быть, решил, что смерть одного в любом случае лучше гибели двоих? Или для него было крайне важно, чтобы Марк непременно спас Эльзу? Но какое ему вообще до этого дело, если разобраться?
— Дурак! — злобно бросил Марк куда-то в ночную тьму. — Кретин! Ну почему тебе вечно нужно сидеть и ломать голову, сомневаться в себе и в окружающих? Нет чтобы просто принять тот факт, что тебе спасли жизнь. Ценою собственной жизни, между прочим!
Ночная тьма молчала.
Достав из кармана волшебный перстень, который снова стал холодным и безжизненным, Марк положил его на ладонь, и вгляделся в огненные блики, отражавшиеся от золотого ободка.
— Не знаю, какие силы в тебе сокрыты — прошептал он. — Не знаю, какую роль ты играешь во всём происходящем. Но то, что эта роль крайне важна, я уже понял. А ещё я понял, что по какой-то причине я тебе не безразличен. Это потому, что я добыл тебя в бою? Или просто тебе понравился? Может быть, ты предпочитаешь быть в моих руках, а не в руках своей прежней хозяйки? Если так, прости, но мне придётся тебя разочаровать.






