ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я собиралась на спектакль, а попала в другой мир. Меня зовут именем главной героини, и все кажется знакомым: приданого нет; мать мечтает выдать замуж за богатого; ревнивый жених смотрит как на победный трофей; и даже рана от пистолетного выстрела имеется... Но все оказалось совсем не так, как я себе представляла. И теперь все вокруг считают, что я сошла с ума. К счастью, у меня есть выбор: отправиться в лечебницу со всеми удобствами или в деревню, в глушь, в разоренное после реформы поместье. Помещица Алёна Цветкова Я собиралась на спектакль, а попала в другой мир. Меня зовут именем главной героини, и все кажется знакомым: приданого нет; мать мечтает выдать замуж за богатого; ревнивый жених смотрит как на победный трофей; и даже рана от пистолетного выстрела имеется... Но все оказалось совсем не так, как я себе представляла. И теперь все вокруг считают, что я сошла с ума. К счастью, у меня есть выбор: отправиться в лечебницу со всеми удобствами или в деревню, в глушь, в разоренное после реформы поместье. ПОМЕЩИЦА ГЛАВА 1 — Ангелина Егоровна! — Кристина ворвалась в кабинет без стука, так громко хлопнув дверью, что звук раздался словно выстрел. Я вздрогнула и подняла голову от финансовых отчётов. Цифры категорически не нравились: интуиция подсказывала: где-то здесь ошибка. Просто пока я ее не нашла. — Что случилось, Кристина? — недовольно проворчала я, поправляя очки, сползшие с носа. Старые, со сломанной дужкой, перемотанной изолентой. Та давно потеряла клейкость и выполняла с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Саша же, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, рассказывала что то, размахивая руками, и он внимательно слушал, кивал, смеялся.

— Смотри, — шепнула я Борису, кивнув в их сторону, — кажется, у нас скоро будет ещё одна хорошая новость.

Он проследил за моим взглядом и улыбнулся по-настоящему, впервые за день:

— Да, похоже на то.

Дальше мы увидели Бунге — он говорил с Ильей Николаевичем Ульяновым. И судя по серьёзным лицам, беседовали они не о пустяках, а о чём-то важном. Оба стояли у края лужайки, чуть в стороне от шумной толпы, склонив головы друг к другу. Бунге жестикулировал сдержанно, Ульянов кивал, время от времени бросая взгляд в нашу сторону. Я поймала себя на мысли, что, возможно, речь идёт о каких-то совместных проектах — или даже о поддержке наших начинаний со стороны министерства.

Борис проследил за моим взглядом:

— Думаешь, они обсуждают наши теплицы и сыроварню?

— Возможно, — ответила я. — Или школы и образование крестьян. Но раз Николай Христианович здесь и так вовлечён, значит, это точно не просто светская беседа.

Потом я поймала взгляд ревизора из консистории и обворожительно улыбнулась. В самом начале он едва не выронил бокал, когда Бунге громко, на весь зал, назвал имя моего будущего свёкра. Бедняга побледнел, пальцы его дрогнули, а взгляд заметался, словно он пытался понять, как такое возможно: князь Васильчиков, человек столь высокого положения, и какая-то помещица, которую к тому же обвинили в распространении крамолы в своём хозяйстве, связаны именем его Бога.

Его донос теперь стоил меньше бумаги, на которой был написан. Ведь если князь Васильчиков доверяет этим стенам свою жизнь, а Бунге — свою репутацию, то мои «подозрительные» священники в глазах Синода превращаются в оплот истинного благочестия.

Я чуть заметно кивнула чиновнику, сохраняя маску восторженной дурочки — лёгкой, беззаботной, целиком поглощённой праздником. Он поспешно поклонился мне в ответ, явно соображая, как покрасивее переписать отчёт о «крамоле» в воспевание моей добродетели.

Дальше мы прошли мимо Алеши, который о чем-то спорил с купцом Елисеевым. И выглядел при этом не слишком довольным, как будто бы уже понял, что не прав и проиграл спор, но никак не мог смириться и принять свою неправоту. Впрочем, судя по снисходительной улыбке Александра Григорьевича, он прекрасно понимал юношеский максимализм моего брата.

Потом мы заметили Груню: она подсела к старому князю, который расположился в беседке, укрытой плющом. Он сидел в кресле, слегка откинувшись, но уже не выглядел таким бледным, как вчера. Груня что-то говорила ему — тихо, уверенно, жестикулируя с той особой грацией, которая у неё появлялась, когда она хотела произвести впечатление.