ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Василий Владимирович Быков ПОВЕСТИ (Василь Быков) Альпийская баллада Повесть Перевод с белорусского М. Горбачева М.: Дет., лит., 1987 1 Он споткнулся, упал, но тут же вскочил, поняв, что, пока вокруг замешательство, надо куда-то убежать, скрыться, а может, и прорваться с завода. Но в вихревых потоках пыли, поглотившей цех, почти ничего не было видно, он чуть не угодил в черную пропасть воронки, где взорвалась бомба, по краю обежал яму. Чтобы не наткнуться на что-нибудь в пыли, выбросил вперед руку, а другой сжал пистолет; опять споткнувшись, перекатился через вывороченную взрывом бетонную глыбу, больно ударившись коленом. Вскочил уже босой, растеряв колодки, и ногам стало нестерпимо больно на беспорядочно заваливших цех бетонных обломках. Сзади слышались крики, в другом конце помещения гулко протрещала автоматная очередь. «Черта с два!» - сказал себе Иван, вскочил на сброшенную с перекрытий железную ферму, оттуда перемахнул на косо рухнувший столб простенка. По простенку взбежал выше. Потянуло ветром, пыль постепенно рассеивалась, можно было оглядеться. Балансируя руками, он пробежал по какой-то бетонной балке и очутился на краю громоздких развалин цеха. Впереди в трех шагах и ниже было последнее его препятствие - полуразрушенная стена внешней ограды, а дальше, будто ничего в целом мире не произошло, безмятежно утопали в зелени улицы, пламенели под солнцем черепичные крыши домов и совсем близко на склоне призывно темнела хвойная чаща леса. В одно мгновение охватив все это взглядом, он сунул в зубы пластмассовую рукоять пистолета и прыгнул. Острые железные шипы в гребне ограды требовали точного расчета, но ему удалось ухватиться 1 за них руками и быстро перемахнуть на ту сторону. Падать, однако, помедлил, на вытянутых руках опустился пониже и потом оторвался. Упал в жест

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мотоциклы ревели чуть ли не над их головами, и эта ее нелепая дерзость вызвала у Ивана гнев - их

ведь легко могли тут заметить. Пригнувшись, Иван шагнул к девушке и за руку рванул ее под скалу. При

этом он тихо, но с неудержимой яростью выругался. Она легко метнулась за ним, как вдруг одна ее

колодка сорвалась с ноги и, застучав по камням, отлетела далеко в сторону.

- Ой, клумпес! - приглушенно вскрикнула девушка.

Мотоциклы один за другим, обдавая их грохотом, проносились совсем близко, но она, казалось не

обращая на них внимания, вырвала у него руку и бросилась за своей колодкой. Иван не успел удержать

ее, только в гневе стукнул кулаком по камню и скрипнул зубами. Девушка между тем подхватила колодку

и кинулась назад. И тогда Иван, встретившись с азартно блеснувшим взглядом девушки, зло ударил ее

по лицу.

Удар обжег ей щеку. Она коротко вскрикнула, но не отшатнулась, не побежала, а упала под скалу

рядом и из-под локтя кинула на него взгляд, полный не гнева, а скорее озорного удивления.

Гул мотоциклов удалялся, и Иван пожалел, что не сдержал себя. Девушка на минуту

сосредоточилась, округлила глаза, прислушалась, казалось, только теперь осознав, что им угрожало, и,

приподняв ногу в полосатой запачканной штанине, надела на ступню колодку. Потом еще раз взглянула

на него и, по-детски неумело выговаривая слова, будто картавя, повторила его ругательство.

Это было так же неожиданно, как и его пощечина, и так необычно, что в нем будто что-то сдвинулось,

сместилось - человеческое на минуту хлынуло в его заскорузлую душу, и он впервые за сегодняшний

день удивленно и широко раскрыл глаза:

- Ого!

- Ого! - повторила, как бы передразнивая, она, обнаружив тем свою нарочитую обиду, и впервые с

заметным любопытством оглядела его. Полные губы ее были капризно поджаты, но в глазах уже

появились готовые вот-вот запрыгать озорные смешливые чертики. Казалось, он где-то уже видел их, эти

непонятные глаза на смуглом, сильно исхудавшем лице, и, почувствовав что-то новое в себе,

нахмурился. Обжигающая красота девушки, ее необыкновенное бесстрашие в этом их более чем

сложном положении вовсе сбили его с толку.

- Ты куда бежишь? - строго спросил он, глядя на ее поджатые, в колодках ноги.

- Вас?

- Вас! Вас! Куда бежишь?

- Руссо бежишь - ихь бежишь.

Не удержавшись, он исподлобья смерил ее злым взглядом - все ее подвижное, с тонкими чертами

лицо выражало желание понять его. Густые черные брови, сросшиеся над переносьем, были высоко

вскинуты.

- Ты знаешь, куда я бегу? Русланд бегу. Поймают, мне будет пуф, пуф. А тебе это. - Он чиркнул себя

пальцем по шее и показал вверх - красноречивый интернациональный жест лагерников.