На ледяном бетонном полу терминала некому было таким образом испытывать свое везение (это была не студенческая вечеринка), и задыхающийся Алексей просто достал член и помочился сразу на три салфетки в руке. Моча была застоявшаяся, темная. Алексей вдруг с черным юмором подумал, что, возможно, в последний раз делает это самостоятельно, — пока протирал глаза и прижимал салфетки к носу и рту. Сразу стало легче.
— Б...дь! Как я сам не догадался? — прохрипел сметливый и опытный Салам, глядя на Алексея, потом так же повернулся на бок и расстегнул штаны.
— Дядя Леша, не получается у меня ни х...ра, — закричал он, давясь от газа и брызжа рыжей слюной несколько секунд спустя. Из прищуренных глаз Салама текли рыжие слезы. — Нечем ссать!
Алексей без слов протянул ему пару своих еще мокрых салфеток. Салам вырвал их у него из руки и сразу крепко прижал себе к носу и глазам.
— Отпускает, — прошептал он почти сразу же и снова зашелся кашлем.
Страшная резь в глазах отпустила и Алексея. Он попробовал посмотреть вбок и увидел, как газ поднимается вверх под несуществующие более своды терминала. Если бы сквозняк заносили в Книгу рекордов Гиннеса, то новый терминал точно вышел бы победителем. Газ быстро уносило вверх и вбок на взлетку.
Паника в терминале, однако, продолжалась. Солдаты катались по полу, хрипели, кашляли, блевали. Многие выпрыгнули в окна на взлетку, но быстро влетели обратно, когда по ним открыли прицельный огонь. Раненые, которые уже не могли двигаться, просто лежали лицом вниз, кто в мешке, кто без, и хрипели, готовясь к смерти.
— Хлопцi, хорош помирати, — громко, но сипло прокричал Бандер. — Уci до мене за протигазами[173].
Все, кто могли, поспешили к командиру в центр зала. Тот сидел на вещмешке рядом с открытым большим зеленым ящиком. В нем были ненадеванные противогазы пограничников. На всех все равно не хватит. И командир раздавал кому маску, кому баллон. Маска оберегала глаза и нос. Позволяла задержать дыхание и забиться куда‑нибудь, где газа было меньше. Те, кому доставался баллон, захватывали губами горлышко, закрывали нос и глаза и дышали через баллон.
— Це газова атака, — сказал Бандер, когда газ рассеялся, и стало легче дышать, — вони ще раз спробують. Першого разу в них майже вийшло[174].
У Степана были зверские, налитые кровью глаза. По его щетинистому подбородку и груди сползала коричневая блевотина. Перед атакой он насладился кружкой растворимого кофе.
— Суки, суки кацапские! — выкашливал каждое слово Тритон, сидя прямо на полу рядом с Бандером. — Не могут с нами по-пацански, б...дь, разобраться. То, б...дь, ху...чат нас взрывчаткой, то газы пускают. Ох...ели вкрай!
— Не п...ди, Тритон, — засипел совсем сорванным голосом командир. — I без тебе тошно. Вiднеси краще ось фотографу повний комплект та бiжи на пост. Йо...






