«Нужно кому‑нибудь продать этот сумасшедший сюжет, когда вернусь», — сказал себе Алексей, улыбнулся и пропел под нос любимую строчку из Галича:
Когда я вернусь, ты не смейся, когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли по февральскому снегу,
По еле заметному следу — к теплу и ночлегу —
И вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь —
Когда я вернусь... О, когда я вернусь!..[177]
Если кто не знает, Александр Галич не вернулся...
Волосы у Раввина были короткие, а борода — произведение искусства, длинная и с косичкой. Под бронежилетом он круглосуточно носил талит катан-цицит[178]. В бою для удобства и маскировки своей «фашистской» сущности он аккуратно прятал бороду в балаклаву.
Йом Кипур, священный иудейский праздник Судного Дня, который в 2014 году выпал на ночь с 3 на 4 октября, он встретил в окопе на передовой в Песках. А в начале января приехал добровольцем в Аэропорт.
Пока в багажном отделении все «пассажиры» корчились от газа, Раввин спокойно сидел у окна, положив АКМ перед собой на пол и надев на голову и руку черные коробочки. Если бы киборги отвлеклись от судорог и выхаркивания наружу своих легких, они бы решили, что Раввин использует какую‑то секретную израильскую защиту. Но это был всего лишь тфилин с кожаными ремнями[179]. На плечи у него поверх формы и броника был накинут талит гадоль[180], в руках у него был сидур — молитвенник. Он раскачивал головой, как маятником, быстро-быстро и беззвучно читал молитвы.
Когда орки пошли в атаку с трех сторон при огневой, пулеметной поддержке с третьего этажа, Раввин первым встретил их огнем и первым погиб в этом бою. Так и остался лежать у окна, положив руку и голову на свое черно-белое покрывало, по которому растекалось кровяное пятно.
Тритон вступил в бой вторым и быстро из ДШК заставил тех, что шли на них по взлетке, залечь и ползти назад.
— Имитация атаки, — сказал Алексей, — проверка вашей боеспособности после газов.
Под вечер, еще засветло, произошел второй и последний «атомный» взрыв. Такое же несметное количество взрывчатки, как и в первый раз, а может, и больше, рвануло теперь уже в подвале, прямо под руинами КСП. На месте взрыва образовалась гигантская воронка, которая засосала в себя не меньше десяти бойцов, среди которых оказались Чикатило и Сергеич-Айболит, а еще весь запас БК и медикаментов.
Опять в воздухе стояли дым, пыль и гарь. Несколько колонн багажного отделения упали и увлекли за собой остатки потолка второго этажа.
Все живые оглохли. Они сидели или лежали на полу и едва могли слышать стоны раненых и умирающих, доносящиеся из‑под плит и снизу, из самой воронки.






