Алексей на трясущихся ногах снова испытывал то саднящее чувство, которое и раньше порой посещало его на войне, когда, вместо того чтобы самому помогать раненым, он снимал, как это делают другие. Из носа и из ушей на его грудь и на камеру стекала кровь. Руки дрожали. Сердце отплясывало бешеную лезгинку. Вторую, последнюю камеру от пыли теперь уже никогда ни протереть, ни продуть. Нужна новая. «Кому?» — он улыбнулся серыми от пыли губами.
Вокруг него люди откапывали самих себя и товарищей. И потом первым делом искали патроны.
Взрыв был такой силы, что согнул ствол у одного из автоматов и треногу у ДШК, которую вообще невозможно согнуть.
— Вiдкопуемо товаршiв, кого зможемо, потiм перевiрка БК та секторiв [авт. — обстрела] по периметру[181], — спокойно, как ни в чем не бывало, командовал Степан. Он был жив, даже не ранен. Голос вернулся к нему.
— Тритон, Тритон, вытащи меня, — стонал Паровоз, которому упавшая сверху плита придавила ногу по колено. Другая искалеченная взрывом нога болталась поверх плиты и была сломана в двух или трех местах. И дыры под коленом торчала окровавленная кость.
Нужно было торопиться. Сверху в любой момент могла упасть еще одна огромная плита, повисшая над ними на сухожилиях арматуры, как дамоклов меч.
Тритон попытался. Ничего не вышло. Алексей, Салам, Скерцо, Людоед и еще три бойца, раздирая руки о холодную плиту, надрываясь, выкашливая пыль и матерясь, попытались сдвинуть ее все вместе. Бесполезно. Они лежали рядом и задыхались от усилия. Юрка понял, что не выбраться. Он перестал стонать и спокойно так вдруг проговорил:
— Тритон, режь мне ногу. Меня жена домой не пустит, если я не вернусь.
Никто не засмеялся. Тритон вколол парню свой тюбик буторфанола, а Салам пошел к Степану за водкой и ножовкой. Вроде у того раньше была.
В этот момент сверху раздался скрежет, и плита весом в тонну, не меньше, сорвалась вниз и погребла под собой самого раненого, а с ним Тритона и Людоеда. Из‑под нее не доносилось ни звука. Все трое погибли на месте.
Снизу, из воронки, продолжали взывать о помощи. Одного оттуда вытащили с проломленной головой и перебитой рукой. Он был жив и в сознании. Среди остальных, оставшихся под завалами, лишь трое подавали признаки жизни. Они продолжали кричать, звать на помощь. Сергеич молчал.
— Пацаны, пацаны, помогите, не оставляйте нас, — молил снизу Чикатило.
— Держитесь, пацаны. Мы вас вытащим, — врали сверху. А что еще они могли сказать?
Степан отозвал Салама в сторону, обнял его за плечи и тихо сказал:
— Пацаны, пацаны, помогите, не оставляйте нас, — молил снизу Чикатило.
— Держитесь, пацаны. Мы вас вытащим, — врали сверху. А что еще они могли сказать?
Степан отозвал Салама в сторону, обнял его за плечи и тихо сказал:
— Салам, уся надiя на тебе. Ти мусиш пiтi i пригнати сюди МТЛБ з лебiдкою.






