«Зачем? Только пехоту пугать, — подумал Алексей, прекрасно разбирающийся в стрелковом оружии. — А вся пехота здесь. Чаи гоняет».
Алексей вернулся в КСП, сел в углу на чей‑то спальник, достал одну из двух своих камер, осторожно снял объектив. Спринцовочкой продул камеру и объектив с внутренней стороны, вставил свой любимый замызганный и потертый широкоугольник 16—35 мм на место, протер его, насколько это было возможно, тряпочкой из очечника. Другим объективом, с которым он тоже не расставался ни днем, ни ночью, был телевик 70-200 мм. Четвертый день в Аэропорту. Четвертый день практически без сна, без еды и без воды. Связь такая нулевая, что фото смог передать только один раз, на второй день.
Вспомнил приснившийся голос покойной Ксюши. Вспомнил голос Ники. Такие разные. Обе такие живые, такие желанные. Достал телефон. Посмотрел на Степана-Бандера. Тот сидел к нему спиной, вызывая то штаб батальона, то бригады, одинаково безуспешно.
Алексей открыл сообщения, прочел Никино последнее: «Умоляю, вернись. Тебе нечего делать в КАП. Вернись».
На голову посыпались куски штукатурки. Комната заходила ходуном. Барабанные перепонки почти лопаются от разрывов, словно ракеты взрываются в голове.
— По ходу, «Градом» кроют, — кричит Юрка-Паровоз, бросаясь на пол.
Все остальные уже на полу. Оружие в руках на взводе. Неужели сепары снова полезут?
Когда пыль, поднятая в КСП близкими разрывами, перестает клубиться и застилать глаза, становится понятно, что артподготовка закончена. Бойцы подхватывают цинки с дополнительным БК, рассовывают по карманам разгрузки гранаты Ф-1[7], РГД[8], ВОГи[9] для подствольников. Взваливая за спину «мухи»[10] и другие РПГ, бросаются за посеченную осколками массивную железную дверь - занимать позиции. Алексей, забыв о боли в груди, следует за ними, поднимая к глазам камеру и на ходу выставляя режимы.
— Бетмен, доповicи по втратах! Потiм на позицiю! — орет Бандер в спину убегающим и, остановив Юрку рукой притягивая к себе, рычит ему в самое ухо: — Дивись за кацапом! Головою вiдповiдаэш![11]
— За пиндосом? — переспрашивает Юрка, подхватывая одной рукой свой ПКМ, другой — два цинка с БК.
— Ну, ти мене зрозумiв[12], — Бандер шарит рукой в разгрузке, достает мобильник. Сигнал никакой. Проверяет сообщения. Новых нет. Последнее, вчерашнее, было от жены Ники: «Благаю, вiдправ його звiдти. Кохаю тебе. Твоя Нiка»[13].
ГЛАВА II.
НИКА
The wood and the leather the club and shield
swept like a wave across the battlefield.
Dire Straits. Iron hand lyrics[14]30 НОЯБРЯ 2013 ГОДА. КИЕВ
Алексей прилетел в Киев на перекладных из Далласа 30 ноября, днем. Рассчитывал пробыть недельку, заменить прихворнувшего коллегу-фотографа, попробовать галушек, сала, горилки и что там еще причитается гурманам в этой части суши, которая уже больше года не светилась в новостях, как будто ее вообще не существовало.






