ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда в 1940-м на Лондон начинают падать немецкие бомбы, Милли и Реджинальд Томпсон решаются на трудный шаг: они отправляют свою одиннадцатилетнюю дочь Беатрис за океан, в безопасную Лора Спенс-Эш А дальше – море Моим М и П Настоящего, в сущности, нет; будущего не существует. Только любовь имеет значение в отрывочной и бестолковой человеческой жизни. Уильям Тревор. «Две жизни» В начале была детская, с окнами, распахнутыми в сад, а дальше – море. Вирджиния Вулф. «Волны» Пролог Октябрь 1963 года Беатрис Когда мистер Джи возил их на лодке на материк, Беатрис любила сидеть на носу. Она смотрела, как постепенно проявляется город, как вырастают дома, как рельефно вырисовывается на фоне ярко-голубого неба белоснежная колокольня. Дело было в Мэне, где семья проводила каждое лето, и все происходило во время войны, хотя с трудом припоминается, когда именно. Миссис Джи надевала розовый или желтый сарафан, шею ее туго охватывал жемчуг, и она суетливо покрикивала, что сейчас все промокнут, когда Уильям и Джеральд прямо в лодке начинали брызгаться. Мистер Джи закатывал глаза и рассеянно выговаривал мальчикам, и очки его мутнели от морской соли, а загорелые руки размеренно двигали весла. Когда до берега оставалось недалеко, он передавал одно весло Беатрис, и дальше они гребли вместе. Раз в году они обедали в маленьком ресторане в городе, в дальнем конце пристани. Садились за один и тот же столик в углу, где все пять стульев были обращены к воде. Мистер Джи говорил, что так они могут видеть, как меняется закатное небо над островом, их островом, и вот постепенно на острых верхушках елей появлялись нарядные розовые и оранжевые полоски, а потом вершины деревьев просто растворялись на фоне темнеющего неба. И ни разу за все годы, что Беатрис там провела, погода в такой вечер не подводила. Поразительно, каким разным всегда казался остров издалека, сколько бы она ни разглядывала его с берег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что произошло? Это важно.

Он повернулся к ней. Нос у него был все такой же веснушчатый. И взгляд все такой же открытый.

– Ничего, – ответила она. – Ничего не произошло.

Джеральд опять уставился на поле.

– Ты сказала – тогда, на похоронах, – что любила его.

Стадион взорвался – «Сокс» заработали очки.

– Я и вправду любила его. И сейчас люблю. Он был моей первой любовью, Джеральд, ты же знаешь. Но в пятьдесят первом в Лондоне мы оказались слишком разными, хотя всего шесть лет прошло. Он собирался жениться. Роуз была беременна. Мы больше не были подростками. И не смогли бы быть вместе, даже если захотели бы. – Она отпила пива, глядя на поле. Невозможно сказать правду. Сохранить в памяти случившееся – единственный способ сохранить для себя Уильяма. Она не желает делиться им ни с кем, даже с Джеральдом. – Когда он приехал в Лондон, момент уже был упущен.

– Правда? – Он заглянул ей в лицо, и она увидела прежнего

юного Джеральда, такого искреннего и откровенного. – Правда ничего не произошло?

Беа качнула головой, заставив себя не отвести взгляд.

– Правда, Джи. Мы почти все время ссорились. Ты же знаешь, какой он был. Но при этом нам было хорошо вместе. Когда не ссорились. Но он горевал, я тоже, а тут еще моя мама.

– Погоди, твоя мама тоже была там?

– Она тогда уехала в отпуск. В Италию или Испанию. С подругами. Но неожиданно вернулась раньше, как раз когда явился Уильям. Так что им пришлось познакомиться.

– Я этого не знал. Я почему-то думал, что вы были только вдвоем.

– Мы пережили ужасно неловкий ужин у нас дома. И мама только все усугубила.

– А потом он ушел?

– Поехал поездом в Саутгемптон, – кивнула Беа. – Мы попрощались в дверях. Вот и все. Не верится, что прошло почти четырнадцать лет.

Беа видела, как у Джеральда расслабляются напряженно сжатые челюсти. Ее ложь не имеет никакого отношения к ее чувствам к нему. Это просто способ защитить то, что было у них с Уильямом.

А потом они оба вскочили. Пробег засчитан, серия ничьих прервана, и они наконец-то выиграли.

Джеральд

Роуз и дети уехали, посуда вымыта, мама наводит порядок, прежде чем пойти спать.

– Понимаю, что еще светло, – вздохнула она, – но я совсем вымотана. Какой прекрасный был день.

– Абсолютно. – Беа обняла ее. – И какой потрясающий лимонный пирог с меренгой. Вы превзошли себя.

– Спасибо, дорогая моя. – Мама притянула к себе Джеральда, чмокнула его в щеку. – Увидимся утром, дорогая. Джеральд, ты заедешь за Беа, отвезешь ее в аэропорт?

– Конечно.

– Давай посидим в гостиной, – предложила Беа.

Джеральд кивнул, достал из холодильника пару банок пива. Только начинало смеркаться, и кроны деревьев рельефно темнели на фоне неба.

– Мне так нравится этот вид. – Беа забралась в кресло с ногами. – Он не изменился. Как и все вокруг тут. Я люблю свой садик, но это совсем не то.