ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда в 1940-м на Лондон начинают падать немецкие бомбы, Милли и Реджинальд Томпсон решаются на трудный шаг: они отправляют свою одиннадцатилетнюю дочь Беатрис за океан, в безопасную Лора Спенс-Эш А дальше – море Моим М и П Настоящего, в сущности, нет; будущего не существует. Только любовь имеет значение в отрывочной и бестолковой человеческой жизни. Уильям Тревор. «Две жизни» В начале была детская, с окнами, распахнутыми в сад, а дальше – море. Вирджиния Вулф. «Волны» Пролог Октябрь 1963 года Беатрис Когда мистер Джи возил их на лодке на материк, Беатрис любила сидеть на носу. Она смотрела, как постепенно проявляется город, как вырастают дома, как рельефно вырисовывается на фоне ярко-голубого неба белоснежная колокольня. Дело было в Мэне, где семья проводила каждое лето, и все происходило во время войны, хотя с трудом припоминается, когда именно. Миссис Джи надевала розовый или желтый сарафан, шею ее туго охватывал жемчуг, и она суетливо покрикивала, что сейчас все промокнут, когда Уильям и Джеральд прямо в лодке начинали брызгаться. Мистер Джи закатывал глаза и рассеянно выговаривал мальчикам, и очки его мутнели от морской соли, а загорелые руки размеренно двигали весла. Когда до берега оставалось недалеко, он передавал одно весло Беатрис, и дальше они гребли вместе. Раз в году они обедали в маленьком ресторане в городе, в дальнем конце пристани. Садились за один и тот же столик в углу, где все пять стульев были обращены к воде. Мистер Джи говорил, что так они могут видеть, как меняется закатное небо над островом, их островом, и вот постепенно на острых верхушках елей появлялись нарядные розовые и оранжевые полоски, а потом вершины деревьев просто растворялись на фоне темнеющего неба. И ни разу за все годы, что Беатрис там провела, погода в такой вечер не подводила. Поразительно, каким разным всегда казался остров издалека, сколько бы она ни разглядывала его с берег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ему не хватает здешнего простора. Жаль, что ты не видел, как мой сад цветет. Я стала немножко чокнутой, да. Может, приедешь летом?

– Я бы с удовольствием, но собрался опять в Миссисипи.

– Как здорово, – откликнулась Беа. – Правда. Отец тобой гордился бы.

– Считаешь? Я вот не уверен. Он ведь как мама, другое поколение. Мне кажется, она думает, что это просто мимолетное увлечение, а на будущий год я займусь гольфом или еще чем-нибудь, все и пройдет.

– Ты ее недооцениваешь, – возразила Беа. – Вспомни о ее происхождении. И взгляни на ее жизнь сейчас. Она определенно не о таком мечтала. Но она справилась, сумела приспособиться, во всем разобралась. Видел, как они с Кейт танцевали после ужина?

Оба улыбнулись и помолчали.

– Кейтлин… – задумчиво проговорила Беа. – У нее мозги твоего отца. Мы играем с ней в шахматы по переписке, я тебе рассказывала? И за каждым ее ходом я вижу его – он мыслил и играл точно так же. А внешне она похожа на тебя. А вот Джек напоминает мне Уильяма. Я сегодня сказала Роуз, что, судя по всему, в ближайшие годы у нее будет хлопот полон рот.

– И что она ответила?

– Засмеялась и сказала, что в курсе. Что уже началось.

Беа зевнула.

– Хочешь сказать, мне уже пора? – спросил Джеральд.

– Нет, я бы посидела подольше, – помотала головой Беа. – Не хочу упустить ни минуты.

– А как, по-твоему, на кого ты похожа? – спросил вдруг Джеральд. – На кого из родителей?

– Не знаю. Действительно не знаю. Тут все гораздо запутаннее.

– Почему? Что ты имеешь в виду?

– У меня четверо родителей. И, думаю, во мне так или иначе есть понемногу от каждого. Но мне нравится эта мысль. – Она повернулась к Джеральду: – Живых или ушедших, мы храним в себе всех этих людей. Твой отец всегда со мной.

– Чудесно. Мне это приятно.

– В этом месте я чувствую себя дома. И неважно, насколько сильно я стараюсь убедить себя, стараюсь ощущать себя дома там. Именно здесь я стала той, кто я есть. И я счастлива, что могу возвращаться. Мне очень горько, что именно смерть Уильяма дала такую возможность, но так уж получилось.

Джеральду хотелось взять в ладони ее милое родное лицо. Свет они так и не включили, уже стемнело, так что лиц друг друга они не видели в полумраке. Он вынул из кармана коробочку с кольцом, ту самую, что вручила ему мама несколько лет назад и которую он носил с собой со вчерашнего вечера, все выбирая подходящий момент. Держал коробочку на ладони, прикрыв сверху другой, и все не решался.

– Беа… – наконец сказал Джеральд и замолчал. После затянувшейся паузы продолжил: – Ты точно хотела бы остаться здесь? Чтобы это место по-настоящему стало твоим домом?

Она подалась к нему вплотную, и он различил ее скулы, щеки, широкую улыбку. Она вскочила, протянула к нему руки.

– Пойдем вместе

, – улыбнулась она. –

Давай пойдем вместе

[31].