– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, садясь рядом с кроватью.
– Намного лучше, чем выгляжу, спасибо, – ответила мать, и Фриг насторожилась. Неужели отец смог настолько сильно повлиять на нее, что привил вежливость? Но у нее был вопрос поважнее.
– Это правда, что ты кого-то убила? – Фриг сказала это самым будничным тоном, словно все внутри нее не покрывалось льдом от этой мысли.
– Нет, конечно же нет. – Женщина покачала головой, и аура ее тревожно колыхнулась. Она была слишком слаба, чтобы защититься от чужих глаз, особенно таких пристальных, как у Фриг. И стали ясны две вещи: она не врала. А еще не была ее матерью.
Аура была очень похожа, но Фриг знала свою мать шестнадцать лет и не раз подвергалась воздействию ее магии. Она бы не спутала. Сейчас же все вставало на свои места. Магия барьера, которую пришлось переложить на Фриг. Слова о смерти. Тот факт, что после визита отца матери вдруг стало лучше. Та, чей свет ярче солнца, а лик прекраснее звезд.
– Кто ты? – Фриг продолжала смотреть на женщину, притворяющуюся ее матерью, без всякого выражения. – И не вздумай врать, я все вижу и чувствую. Вы с отцом правда планировали от меня это скрыть? Я слишком долго ее знала, – Фриг едва не усмехнулась оттого, как легко перешла на прошедшее время, – вы непохожи. Не расскажешь мне, я расскажу всему замку о том, что ты самозванка.
Женщина подняла на нее усталые грустные глаза, и было нечто такое в этом взгляде, отчего Фриг расхотелось угрожать ей. Это нечто окутало ее нежным теплом летнего дня, и Фриг все поняла.
– Это будет наша с тобой тайна, – сказала та, чей свет был ярче солнца, а лик прекраснее звезд.
То утро помнилось плохо.
Фрея открыла глаза, лежа в кровати, и рассветное солнце било ей прямо в лицо. Но мамы рядом уже не было. Фрея нашла ее в своей комнате. Сначала ей казалось, что она спит.
А потом Фрея взахлеб рыдала у ее кровати, пока не сорвала голос.
Лорд пришел вместе с последними лучами заката и холодным ночным ветром. Фрея не помнила ни его лица, ни слов. В голове почему-то отпечаталась только ярко-алая полоса света, растекающаяся по полу от входной двери. Тогда Фрея еще не знала ни что Лорд ее отец, ни что он заберет ее с собой. Ей было все равно.
Он попросил провести его в комнату матери, и Фрея сделала это, не думая. Дальше память снова становилась обрывочной. Все, что сохранилось в ней, – фигура Лорда. Он стоял на коленях перед кроватью матери, приложив ее руку к губам. Фрее казалось, что он плачет.
Потом он что-то говорил ей. Она не помнила, что именно. Лорд повел ее куда-то, оказалось, к порталу. Зачем – Фрея не знала, но ей до сих пор было все равно. Они миновали целую цепь порталов, чтобы наконец оказаться в замке. Он был таким черным, что сливался с ночным небом.






