Хотела вас остановить, но вы как будто не заметили меня, и я тоже притворилась, что не вижу вас.
— Хм! Значит, и ты была среди зевак? Решила полюбоваться татуировкой Одэн?
— И вовсе нет. Я навещала больную.— Вопреки своей обычной манере, Тацуэ на этот раз не стала дурачиться и сказала правду. Усевшись снова в кресло, она добавила:
— У Марико, племянницы Масуи, аппендицит, и ее положили в клинику.
— Аппендицит — неизбежное зло всех пансионов. Кормят там из рук вон плохо!
— Питание тут ни при чем. Это случилось тогда, когда тетка ее проводила месяц в Киото и девочка жила дома, а не в пансионе. »
— Обычная история! Отдают в пансион, а чуть что — пожалуйте домой... Ну куда это годится?
Рэйдзо Масуи был земляком Дзюты Таруми и сделал столь же головокружительную карьеру в финансовом мире, какую Таруми — на политическом поприще. Старший брат Масуи, живший в Америке, более десяти лет назад погиб при автомобильной катастрофе, оставив после себя жену и шестилетнюю девочку — Марико. Женат он был на шотландке из небогатой семьи. Особой красотой она не отличалась, но в жилах ее текла благородная кровь пуритан, первых переселенцев в Америку, и к тому же у нее было доброе сердце. К сожалению, сердце у нее было не только доброе, но и больное. Она не выдержала такого удара, как смерть мужа, и в том же году сошла в могилу. Шестилетнюю Марико привезли к дяде в Японию.
— Вы, Сёдзо-сан, кажется, всегда жалели эту мети-сочку? — улыбаясь, сказала Тацуэ. Слово «метисочка» (так между собой называли Марико родственники) Тацуэ произнесла тоном дружелюбным и ласковым, но с оттенком пренебрежения.
— Ее всякий должен жалеть,— ответил Канно.
Марико исполнилось уже семнадцать лет, но она казалась еще подростком: худенькая, черноволосая девочка, ничем не примечательная на вид. В ее внешности не было оригинальности, свойственной метисам; к тому же она была застенчива и молчалива. Канно вовсе не питал к ней особого расположения, но глубоко ей сочувствовал. Он после смерти родителей тоже оказался на попечении родственников; главой семьи стал его брат по отцу, старше его на десять лет. Живя у брата и невестки, Сёдзо хорошо узнал, что такое сиротская доля. Отголосок собственного сиротства, по-видимому, давал себя знать и в его отношении к Марико.
— Как бы хорошо к ней ни относились,— продолжал Канно,— все же она не может себе позволить того, что позволяете себе вы. Взять хотя бы госпожу Масуи. Чего ее вдруг понесло в Киото? Бегала, наверно, как угорелая, по городу в компании своих прихвостней.
— А при чем тут болезнь Марико? — возмутилась Тацуэ 11 ,—Вы предубеждены. Стоит Марико только захотеть, она тоже может позволить себе любую прихоть и роскошь. Госпожа Масуи готова исполнить любое ее желание, любой каприз.






