ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да она сама ничего не хочет! Она ведь святоша 11 , недаром ее прозвали Дистиллированная вода!— Прозвище это давно укрепилось за Марико, признанной существом холодным и бесстрастным, лишь потому, что она была послушной и безответной.

— Что ж, кругом слишком много химических смесей. Нужна и дистиллированная вода.

— Во всяком случае, если тетка иногда на нее и жалуется, то как родная мать. Госпожа Масуи всегда говорит, что Марико девочка хорошая, но очень уж вялая. Ни рыба ни мясо. Да, а почему бы вам не сходить ее проведать?

Раз вы ей симпатизируете, это ваш долг!—слегка иронизируя, сказала Тацуэ и сообщила, что Марико находится в хирургическом отделении профессора Сакасаки, в шестой палате. Затем, как бы по ассоциации вспомнив о том, что было сегодня на территории университета, она выразила удивление по поводу невероятного скопища посетителей, осаждавших факультет судебной медицины.

— Интересно, долго еще там все это продолжалось?

— Наверно, допоздна,— ответил Канно.

— Не понимаю, что их туда влечет?

— Что? Какая-нибудь непристойная татуировка, заспиртованный мозг Нацумэ Сосэки 11, набальзамированный трупик младенца — им все равно, что ни смотреть, лишь бы зрелище ошеломляло!

Жажда сильных ощущении при определенных благоприятных 11 обстоятельствах превращается в массовый психоз, в влечение ко всякой жути и ужасам. Именно на этой болезненной психике и спекулировал фашизм, который все больше и больше входил в моду. Канно задумался. Все, что он видел и слышал на территории университета, где он сегодня побывал впервые за последние два года, разговор с Одой — все это проносилось сейчас отрывками в его мозгу, как вспоминаются после выхода из кино мелькавшие на экране лица, улыбки и жесты знаменитых актрис, пейзажи незнакомых стран и прочие кадры. Не замечая, что мысли ее собеседника витают где-то в другом месте, Тацуэ стала рассказывать об одном хирурге, родственнике ее школьной подруги, который изготовлял кошельки из человеческой кожи. По словам приятельницы, из отбеленной кожи получались великолепные бумажники — ни за что не догадаешься, из чего они сделаны.

— Татуировка! Подумаешь, невидаль! Вот ридикюли из человеческой кожи—это действительно оригинально!—не то в шутку, не то всерьез воскликнула Тацуэ.

— Это тоже не ново. Такие штуки еще полтораста лет назад делали.

— Разве? Где?

— Для тебя это новость?—Канно начал рассказывать о том, что во время французской революции были кожевники, которые разбогатели на трупах французских аристократок, отрубленные головки которых падали на эшафот.

Вздернув верхнюю губу и поблескивая, как дикарка, ослепительно белыми зубами, Тацуэ с удивительным простодушием слушала эти россказни.