ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что можно было сделать на жалких клочках земли, уступами расположенных на бесплодных горных склонах? Во всяком случае рук для их обработки хватало, и в девочках не было нужды. И едва они появлялись на свет, их отправляли в лучший мир. Этому первобытному способу регулировать прирост населения островитян научили скупая земля и вечно беспокойное море. На трехвесельной лодке за полдня можно было добраться до небольшого портового города, расположенного на другом острове. Оттуда привози себе хоть целый куль риса, но где взять денег, чтобы его купить? Да и легко ли плыть по такому грозному морю? Того и гляди распростишься с жизнью.

Сэцу до сих пор считала чудом, что ей при рождении не сунули в рот кляп из куска рваной рыбачьей сети. Так обычно избавлялись от нежеланных новорожденных.

Мать ее к тому времени уже давно овдовела. Отец погиб в море: ушел на лодке ловить макрель и не вернулся, И было поистине чудом, что мать сумела сохранить Сэцу, зачатую от какого-то чахоточного скитальца. Человек этот однажды летом прибыл на их остров с местными рыбаками, ездившими

за покупками. Все его имущество состояло из нескольких книг, напечатанных на незнакомом языке слева направо. У матери уже было положенное количество детей— трое, и всё мальчики. Но ей было четырнадцать лет, когда ее выдали замуж, и едва минуло двадцать, когда у нее родилась Сэцу.

Она с отчаянием боролась за жизнь своего четвертого ребенка. Ни угрозами, ни уговорами не смогли ее сломить. Едва успели перерезать пуповину, она прикрыла еще не обмытое тельце малютки своим телом и наотрез отказалась выдать новорожденную старухам, которые наловчились «устранять» излишних младенцев. «Нет и нет,—твердила мать.— Убейте сначала меня, а потом уже ее». И старухи отступились.

— А в общем для нас что на том острове, что в Токио— большой разницы нет,— говорила Сэцу.— Там просто нечего есть, а здесь еды хоть завались, но нет денег.

— А ведь это ужасно,— замечал Кидзу.— Одно дело, когда пищи не хватает, а другое — когда она имеется в изобилии, но одним самая лакомая снедь уже не лезет в глотку, а другие голодают.

— Да. И закрывать на это глаза было бы преступлением.

Девочка с забытого богом островка, дышавшая здоровым морским воздухом, оказалась пытливой и смышленой. Благодаря настойчивому стремлению все узнать и понять она постепенно превратилась в нынешнюю Сэцу. Ей было одиннадцать лет, когда ее вместе с морской капустой и мешками, наполненными сушеными трепангами, погрузили в лодку и отвезли в соседний портовый город. Ее отдали в люди, Она попала в купеческий дом, где должна была нянчить ребенка. Тогда она еще не знала и азбуки, но уже прекрасно усвоила непреложное правило: не будешь работать— не получишь и кружки пресной воды.