Это она узнала вместе с остальными уроками, которые суровая школа жизни преподносила островитянам, вечно поглощенным борьбой с морской стихией и гнувшим спины на клочках земли в ущельях между скал, чтобы добыть себе несколько горсток пшеницы и немного картофеля. По неписаным законам острова человек в одиннадцать лет считался уже взрослым и должен был трудиться наравне со всеми. Нянчить ребенка было во сто раз легче, и Сэцу новая жизнь показалась раем. Когда Сэцу подросла, из нянек ее перевели в горничные. Второй сын хозяина, банковский служащий, получил назначение в город Осака, и она уехала туда с его семьей. Работала она добросовестно, старательно, и хозяева относились к ней дружелюбно; она была в доме как своя, и как «свою» ее и не стеснялись нагружать работой. Но справедливости ради следует сказать, что хозяйка дома, женщина, не имевшая детей, относилась к ней с участием. Она научила ее кроить, шить на швейной машине и даже разрешила в свободное время посещать вечернюю женскую школу, находившуюся поблизости от их дома. Сэцу увлеклась занятиями. Значительную часть своего небольшого жалованья она откладывала, не позволяя себе израсходовать ни одного сэна 19 на лишний воротничок к кимоно. Почти все свои сбережения.она тратила на покупку книг и различных пособий. Она охотно читала газеты, но сентиментальные романы с продолжением ее не привлекали. Куда больше ее интересовали статьи, посвященные вопросам женского труда и экономического раскрепощения женщин. Для нее это не были отвлеченные проблемы, и она скоро стала разбираться в прочитанном. Понимать ей помогали и руки, натруженные с детских лет, и мозг, в каждой клеточке которого были посеяны семена этих проблем. Посеяла их, быть может, еще до ее рождения сама жизнь, полная нужды и лишений, ибо на острове кусок хлеба доставался тяжким трудом.
Сначала Сэцу мечтала сдать экзамены на учительницу начальной школы, но ей не хватало уверенности в своих знаниях. Тогда она решила стать медицинской сестрой.
Она блестяще выдержала испытания и поступила на работу в городскую больницу.
Школу идейного воспитания Сэцу прошла в те годы, когда в стране происходили массовые забастовки. Для нее не существовало вопроса, на чью сторону стать в борьбе между хозяевами и рабочими. Для нее это было так же ясно, как то, что днем светло, а ночью темно. Со всем пылом юной и страстной души она устремилась в профсоюзное движение. Вскоре ей пришлось оставить больницу, и при содействии одного из руководителей движения она перебралась в Токио. Так же естественно, как едва заметный горный ручеек вливается в русло большого потока, она быстро вошла в родственную ей среду.






