ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в Перевод с японского С.Г.Гутермана РЕДАКТОРЫ Н.И.НЕМЧИНОВА и Л.И.МИРОНОВА Художник Г.А.Кравцов Художественный редактор В.Я.Быкова Технический редактор Ф.X.Джатпиева Корректоры Р.М.Прицкер, К.И.Иванова Сдано в производство 2/VII 1963 г. Подписано к печати 25/Х 1963 г. Цена 1 р. 92 к. Зак. № 623. Цена 1 р. 67 к. Заказ № 624 ИЗДАТЕЛЬСТВО ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Роман «Лабиринт» принадлежит перу старейшей японской писательницы Яэко Ногами (р. 1885 г.). Первое произведение писательницы было опубликовано еще в 1907 году. «Лабиринт» вышел в свет в 1952 году. Это — крупное реалистическое полотно, дающее широкую и яркую картину жизни Японии тридцатых — сороковых годов двадцатого века. События этих бурных лет оставили глубокий след в мировой истории, и к ним, вероятно, еще не раз будут возвращаться писатели разных стран. По широте охвата жизненных явлений и исторических событий, глубине социального и психологического анализа и значительности художественных обобщений «Лабиринт» может быть назван романом-эпопеей. Заглавие романа — «Лабиринт» — символично. В лабиринте непримиримых социальных противоречий запуталось японское буржуазное общество, запуталась правящая верхушка Японии, вступившая на путь военно-политических авантюр, которые привели страну к катастрофе. Из. лабиринта мучительно трудной, полной лишений и страданий жизни ищет выхода и прокладывает дорогу к лучшему будущему трудовой народ Японии. Лабиринт — это сложный мир душевных переживаний, идейных и нравственных исканий прогрессивно настроенной части буржуазной интеллигенции, которая стремится получить ответ на коренные вопросы жизни и определить свое место в борьбе народных масс за переустройство общественных отношений.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подобно тому как ни чернила, ни тушь не могут оставить пятен на хрустале, прежняя жизнь не оставила в душе Сэцу следов забитости или покорности. Она была нравственно чистой, гордой и независимой. Вместе с тем она нисколько не чуралась той работы, которую ей приходилось выполнять, еще будучи служанкой. Она стряпала, чистила одежду, стирала, штопала, шила, перешивала, получала за это гроши да еще помогала товарищам по организации. Ее новые приятельницы, стриженые и в очках, не были способны к такой работе. Зато они превосходили ее знаниями и умели рассуждать на любую теоретическую тему не хуже мужчин. Сэцу поселилась на окраине города, сняв комнату в полуподвальной квартире двухэтажного дома. Эта темная комната, похожая на корабельный трюм, вскоре превратилась в нечто среднее между прачечной, швейной мастерской и дискуссионным клубом. Дискуссии здесь разгорались жаркие. Прислушиваясь к спорам, Сэцу чаще всего чувствовала, что проникнуть в их суть ей не удается. Иногда ей казалось, что истина проста и очевидна, но спорящие уходят почему-то в сторону; вмешиваться же она не решалась, полагая, что у нее мало для этого знаний да и складно говорить она не умеет. Она молча делала иглой стежки и считала свою нехитрую работу наиболее подходящим для себя делом. Она была рада, что хоть этим может приносить пользу своей организации и друзьям. Все любили эту скромную, сдержанную, немногословную девушку. Но вот нашелся человек, который сумел ближе всех подойти к ней. Он с удивительной легкостью объяснял то, что самой ей трудно было понять. Он указывал, какие книги ей следовало прочесть, сам приносил эти книги и помогал разобраться в прочитанном. Этим человеком был Кидзу. Случилось, что Кидзу сильно простудился и заболел воспалением легких. Сэцу ухаживала за ним заботливо, как родная сестра, и умело, как опытная сиделка. За время болезни они еще больше сблизились. Но однажды Кидзу исчез и отсутствовал больше года. И когда стало известно, что скоро его должны выпустить из тюрьмы, никто не ждал его с таким нетерпением, с такой радостью и надеждой. Выйдя на свободу, он поселился у нее. И когда он, переодевшись в сшитое ею кимоно, чинно уселся против нее и стал учтиво

благодарить за заботы о нем и извиняться за причиненные хлопоты, она замялась и сказала, что не он, а она должна извиняться перед ним.

Дело в том, что в тюрьму она носила ему передачи — книги, одежду, и для этого ей пришлось назваться его гражданской женой. Не могла же она объявить, что приходит по поручению организации!

— Простите, если я поступила неделикатно, но ничего другого мы придумать не смогли.

— Это я должен просить у вас прощения. Сколько я вам причинил хлопот!

— Какие там хлопоты!..— начала Сэцу и умолкла.