На ее гладкой нежной коже вдруг ясно выступили веснушки, и их как будто стало больше. Это была особенность Сэцу. В минуты волнения веснушки у нее то бледнели и исчезали, то вдруг становились темными, и все краски лица приобретали новые тона — словно золотисто-румяное яблоко превращалось в коричневато-розовый персик. Это придавало ее овальному, смугловатому лицу какое-то особое очарование. От нее так и веяло свежестью, а когда она улыбалась, губы ее складывались удивительно мило и глаза лукаво искрились. Все это нравилось мужчинам, хотя в остальном в ее внешности не было ничего примечательного.
Стоял теплый, погожий день. Сэцу сидела на крохотной веранде и грелась на солнце, так славно припекавшем ей спину. На ней было простенькое кимоно без оби 20, волосы убраны по-домашнему. В ушах ее еще звучал голос Кидзу, который, махнув ей на прощанье рукой, вышел через садовую калитку: «Ну, будь умницей! Береги себя!»
Вот уже скоро два года, как они перебрались в этот флигелек в саду, примыкавшем к кладбищу Сомэи. Квартира не бог весть какая просторная, но им она сразу понравилась — ведь домик окружали густые деревья, он утопал в зелени и цветах. А какая тут тишина! Лишь изредка ветер доносит отдаленный грохот с плато Нисинохара, где находится металлургический завод, да раздаются после полудня автомобильные гудки у ворот кладбища. До Токио всего десять километров. Как только электричка, преодолев подъем, въезжала на мост Комагомэ, хозяева флигеля — старик садовод и его жена — считали, что они уже в Токио, хотя это были еще предместья Хонго и Коисикава.
Сегодня утром было особенно тихо. Греясь на солнце, Сэцу прислушивалась к тупой боли в позвоночнике, которая время от времени переходила в едва ощутимое покалывание. «Лишь бы не пришлось накладывать гипс!» То и дело возвращалась она к этой мысли. Еще в Осаке, когда она служила у хозяина, у нее признали туберкулез позвоночника. Тогда она дней семь провела в постели и все как будто обошлось благополучно. На этот раз болезнь протекала острее. Два месяца назад она внезапно прочувствовала резкую боль в пояснице и с трудом добралась со службы домой; служила она в то время сестрой в маленькой частной больнице и получала гроши. Кидзу настоял, чтобы она оставила службу и занялась лечением. Теперь она уже почти поправилась, хотя по временам боли еще давали себя знать. Но мучили не столько неприятные физические ощущения, сколько боязнь стать калекой, уродом. А вдруг болезнь обезобразит фигуру и она превратится в этакого паука? Бывали минуты, когда ей мерещилось, будто она чувствует, как на спине начинает расти горб. Брр!.. Праздная жизнь, которую Сэцу вела уже около двух месяцев, сначала показалась ей верхом блаженства.






