А опорные столбы по случаю минувших праздников еще украшали еловые венки, перевитые яркими лентами.
У входа на кухню возвышалась пирамида из бочек. Барная стойка отсутствовала. Список блюд начеркали мелом на грифельной доске. Рядом висел большой медный колокол, в который полагалось бить желающим сделать заказ. Колокольчики поменьше раскачивались над каждым столом.
Рыбный суп на травах, жаренная в кляре мойва, креветки и завершающей нотой только что вытащенный из печи хлеб – запах с кухни доносился притягательный. Ностальгический, напоминающий о лете, когда воспитанников интерната вывозили за город в лагерь у озера: мальчишки под присмотром вожатых и воспитателей рыбачили, запасали в соседнем лесу грибы и ягоды, купались и варили уху на костре.
Юрген с удовольствием избавился от задубевших перчаток и шарфа, повесил макфарлейн на свободный сучок у входа, между заячьей шубой и серым пальто из собачьей шерсти. Керр Рум с задержкой последовал его примеру, словно не видел в этом смысла, но не хотел привлекать внимание.
По случаю неурочного часа в заведении было свободно – в зале обедало всего несколько человек. Один из столов полностью заняла семья с четырьмя хулиганистыми сыновьями. Мальчишек тщетно призывали к порядку молоденькая гувернантка и понурая мать, смотрящая на других посетителей с виноватым выражением на лице, в то время как ее супруг невозмутимо прихлебывал пиво, закусывая жаренными в чесночном соусе сухариками.
Несколько клерков из близлежащих нотариальных контор расселись поодиночке и старательно не замечали конкурентов.
У дальней стены щебетали туристы из Поландии, которых не пойми каким ветром занесло в Апперфорт – их легко было узнать по кломпам и широким цветочным поясам на платьях их женщин. В общий гомон вплетался голос седобородого полуслепого рыбака, вдохновенно вещавший внуку о соме, которого он выловил из пруда лет эдак тридцать назад.
Никто из присутствующих Лабберта не заинтересовал.
Детективы выбрали место в углу, откуда был виден весь зал и одновременно подальше от двери и сквозняков. На звон колокольчика прибежала разносчица – кудрявая улыбчивая керляйн в белоснежном чепце, кружевном переднике и платье с рукавами-бутонами и пышным подолом, делающим затянутую в корсет талию тоньше. Замерзший и проголодавшийся Юрген выбрал лаубскаус, запеченного судака с квашеной капустой и большую кружку горячего глинтвейна.
Керр Рум попросил только бокал белого вина.
Еду принесли быстро – как и полагается, сперва подав теплое полотенце для рук. Стажер набросился на суп, неуклюже задел ложкой тарелку, едва не расплескав.
Лабберт укоризненно кашлянул. Судя по взгляду – напряженно-просящему, – поведение Юргена в его глазах вышло далеко за рамки приличий.






