ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А опорные столбы по случаю минувших праздников еще украшали еловые венки, перевитые яркими лентами.

У входа на кухню возвышалась пирамида из бочек. Барная стойка отсутствовала. Список блюд начеркали мелом на грифельной доске. Рядом висел большой медный колокол, в который полагалось бить желающим сделать заказ. Колокольчики поменьше раскачивались над каждым столом.

Рыбный суп на травах, жаренная в кляре мойва, креветки и завершающей нотой только что вытащенный из печи хлеб – запах с кухни доносился притягательный. Ностальгический, напоминающий о лете, когда воспитанников интерната вывозили за город в лагерь у озера: мальчишки под присмотром вожатых и воспитателей рыбачили, запасали в соседнем лесу грибы и ягоды, купались и варили уху на костре.

Юрген с удовольствием избавился от задубевших перчаток и шарфа, повесил макфарлейн на свободный сучок у входа, между заячьей шубой и серым пальто из собачьей шерсти. Керр Рум с задержкой последовал его примеру, словно не видел в этом смысла, но не хотел привлекать внимание.

По случаю неурочного часа в заведении было свободно – в зале обедало всего несколько человек. Один из столов полностью заняла семья с четырьмя хулиганистыми сыновьями. Мальчишек тщетно призывали к порядку молоденькая гувернантка и понурая мать, смотрящая на других посетителей с виноватым выражением на лице, в то время как ее супруг невозмутимо прихлебывал пиво, закусывая жаренными в чесночном соусе сухариками.

Несколько клерков из близлежащих нотариальных контор расселись поодиночке и старательно не замечали конкурентов.

У дальней стены щебетали туристы из Поландии, которых не пойми каким ветром занесло в Апперфорт – их легко было узнать по кломпам и широким цветочным поясам на платьях их женщин. В общий гомон вплетался голос седобородого полуслепого рыбака, вдохновенно вещавший внуку о соме, которого он выловил из пруда лет эдак тридцать назад.

Никто из присутствующих Лабберта не заинтересовал.

Детективы выбрали место в углу, откуда был виден весь зал и одновременно подальше от двери и сквозняков. На звон колокольчика прибежала разносчица – кудрявая улыбчивая керляйн в белоснежном чепце, кружевном переднике и платье с рукавами-бутонами и пышным подолом, делающим затянутую в корсет талию тоньше. Замерзший и проголодавшийся Юрген выбрал лаубскаус, запеченного судака с квашеной капустой и большую кружку горячего глинтвейна.

Керр Рум попросил только бокал белого вина.

Еду принесли быстро – как и полагается, сперва подав теплое полотенце для рук. Стажер набросился на суп, неуклюже задел ложкой тарелку, едва не расплескав.

Лабберт укоризненно кашлянул. Судя по взгляду – напряженно-просящему, – поведение Юргена в его глазах вышло далеко за рамки приличий.