ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неужели Дершеф передумал и решил допустить стажера к участию в операции? Понял, что неразумно держать одного из сотрудников и так малочисленного первого отдела в запасе сейчас, когда требуется мобилизовать все силы?

Погода с утра установилась пасмурная и промозглая. Сыпал мелкий колючий снег. Ветер забирался под полы, обдирал носы. Редкие закутанные в шарфы прохожие не поднимали взглядов от скользких мостовых, желая одного – поскорее вернуться в тепло. Только дворник недовольно буркнул вслед, когда они натоптали на расчищенном участке.

Юрген подумал, как было бы хорошо, если бы снегопад усилился. Тракты заметет, отправление дилижансов задержится, и у первого отдела будет больше времени на то, чтобы отыскать Куратора. Мысль о том, что стражи порядка безнадежно опоздали и заговорщики уже могли покинуть город, молодой человек старательно гнал прочь.

Обычно словоохотливый и благожелательный, способный без труда утихомирить толпу во время стачки и убедить зевак, что в доме келер Вермиттерин не происходит ничего интересного, сегодня Лабберт оказался угрюм и неразговорчив. Стажер быстро осознал бесполезность расспросов и прикусил язык, надеясь: в конце пути ему все же объяснят, что происходит.

Знать бы еще, куда они идут!

Сначала Юрген полагал целью конюшни, но на перекрестке его спутник свернул в противоположную сторону. Улица, проулок, крохотная площадь или, скорее, внутренний двор. Стажер еще не успел досконально изучить городские закоулки, а потому быстро перестал понимать, где они находятся, только примерно представлял район – южная окраина Миттельштенда. Лабберт время от времени замирал, будто внезапно забыв дорогу, и снова резко срывался вперед.

Прохожих становилось все меньше, метель – сильнее, улицы – пустыннее, а дома, щурящиеся слепыми окнами вослед, – неприветливее. Загудел колокол, к нему присоединился второй, третий. Траурный звон поминальной службы вместе с белесой дымкой туч растекался над крышами домов, смешивался со скрипом флюгеров, свистом ветра и вороньим карканьем. Казалось, так звучал голос Апперфорта – угрюмо, тревожно, кликая беду и отзываясь дрожью внутри.

Прими из рук хрупких моих смерти дар,

Испей же до дна сладко-горький нектар…

Юрген облегченно перевел дух, когда колючие шпили церкви остались далеко позади.

– Сюда, керр Фромингкейт.

Детектив свернул за угол, где обнаружился спуск в закусочную. Короткая лестница вела к тяжелой двери с потемневшей медной ручкой.

Внутри оказалось чисто, тепло и неожиданно уютно. Заведение стилизовали то ли под деревенский дом, то ли под портовый кабак. Через весь зал тянулись длинные столы со скрещенными ножками, вокруг которых были расставлены пеньки и лавки. С потолка свисали связки зачерствевших баранок и сушеных мухоморов.