Неужели Дершеф передумал и решил допустить стажера к участию в операции? Понял, что неразумно держать одного из сотрудников и так малочисленного первого отдела в запасе сейчас, когда требуется мобилизовать все силы?
Погода с утра установилась пасмурная и промозглая. Сыпал мелкий колючий снег. Ветер забирался под полы, обдирал носы. Редкие закутанные в шарфы прохожие не поднимали взглядов от скользких мостовых, желая одного – поскорее вернуться в тепло. Только дворник недовольно буркнул вслед, когда они натоптали на расчищенном участке.
Юрген подумал, как было бы хорошо, если бы снегопад усилился. Тракты заметет, отправление дилижансов задержится, и у первого отдела будет больше времени на то, чтобы отыскать Куратора. Мысль о том, что стражи порядка безнадежно опоздали и заговорщики уже могли покинуть город, молодой человек старательно гнал прочь.
Обычно словоохотливый и благожелательный, способный без труда утихомирить толпу во время стачки и убедить зевак, что в доме келер Вермиттерин не происходит ничего интересного, сегодня Лабберт оказался угрюм и неразговорчив. Стажер быстро осознал бесполезность расспросов и прикусил язык, надеясь: в конце пути ему все же объяснят, что происходит.
Знать бы еще, куда они идут!
Сначала Юрген полагал целью конюшни, но на перекрестке его спутник свернул в противоположную сторону. Улица, проулок, крохотная площадь или, скорее, внутренний двор. Стажер еще не успел досконально изучить городские закоулки, а потому быстро перестал понимать, где они находятся, только примерно представлял район – южная окраина Миттельштенда. Лабберт время от времени замирал, будто внезапно забыв дорогу, и снова резко срывался вперед.
Прохожих становилось все меньше, метель – сильнее, улицы – пустыннее, а дома, щурящиеся слепыми окнами вослед, – неприветливее. Загудел колокол, к нему присоединился второй, третий. Траурный звон поминальной службы вместе с белесой дымкой туч растекался над крышами домов, смешивался со скрипом флюгеров, свистом ветра и вороньим карканьем. Казалось, так звучал голос Апперфорта – угрюмо, тревожно, кликая беду и отзываясь дрожью внутри.
Прими из рук хрупких моих смерти дар,
Испей же до дна сладко-горький нектар…
Юрген облегченно перевел дух, когда колючие шпили церкви остались далеко позади.
– Сюда, керр Фромингкейт.
Детектив свернул за угол, где обнаружился спуск в закусочную. Короткая лестница вела к тяжелой двери с потемневшей медной ручкой.
Внутри оказалось чисто, тепло и неожиданно уютно. Заведение стилизовали то ли под деревенский дом, то ли под портовый кабак. Через весь зал тянулись длинные столы со скрещенными ножками, вокруг которых были расставлены пеньки и лавки. С потолка свисали связки зачерствевших баранок и сушеных мухоморов.






