ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Невинные голубые глаза профессора с любопытством вивисектора уставились на стажера, изучая реакцию пленника. Будет отрицать? Доказывать, что никогда так бы не поступил? Или наоборот – примет как данность и согнется, раздавленный грузом вины?

Юрген не сделал ни первого, ни второго, ни третьего. «Я не помню», – так говорил Гейст о событиях погубившей его ночи. Вот и стажер тоже не знал, как очутился в экипаже: между встречей с Катрин в полуподвале и моментом, когда он очнулся, в памяти зиял провал, а значит, Юрген мог наворотить все что угодно. Демонстрировать слабость перед врагом тем более не хотелось. Да и неизвестно еще, кому повезло больше. Возможно, он в скором времени позавидует Лабберту.

– Зачем я вам нужен?

– Хоть сразу и не скажешь, но вы

ценное приобретение, керр Фромингкейт, – улыбнулся профессор. – Первый отдел сел мне на хвост, в том числе и по вашей вине, так что город пришлось покидать в спешке. И все равно мы едва не опоздали, благо стажерское удостоверение помогло нам миновать кордоны.

Теперь понятно, чей голос звучал в тумане. Это сам Юрген общался с полицейскими на выезде из Апперфорта.

– Кроме того, полагаю, ваш дядюшка сочтет нужным принять участие в судьбе племянника и исполнит пару моих просьб, если намерен и дальше наблюдать вас в добром здравии и своем уме.

Катрин не поменяла позы, только светлые брови сошлись у переносицы, а губы превратились в тонкую линию. Профессора неодобрение спутницы позабавило.

– И главная причина – вы чем-то приглянулись моей Еве. Неудивительно. Любой мастер рано или поздно привязывается к своим марионеткам, а если этот мастер еще и женщина, отбирать ее кукол попросту опасно, – керр Штайнер покачал головой: уж он-то не собирался делать такую глупость. – Я даже немного завидую. Ведь вы будете счастливы.

– Как был счастлив молодой франт из оперы маэстро Саше? – Юрген обратился напрямую к керляйн. – Если помните, та история кончилась не очень весело.

Белошвейку быстро перестала удовлетворять покорность управляющего мануфактурой, ведь ей хотелось настоящих чувств, а не тех, что рождались по ее желанию. Узнав ее ближе, привыкнув к ней, мужчина полюбил ее безо всякого волшебства – главная героиня убедила себя в этом и, поверив в сладкую ложь самообмана, сняла венок.

Пленник, обретя свободу, убил девушку… а затем покончил с собой – он уже не мог жить без госпожи: проклятие Дьявола, любовный яд анемон, оказался слишком сильным.

– Мы не в сказке, Юрген, – Катрин сочла нужным ответить.

Она обернулась, впервые посмотрев в лицо молодому человеку. Сейчас, он мог поклясться, керляйн Хаутеволле не применяла свои чары, или как там правильно называть ее способности к манипуляции чужим сознанием.