Но Юрген все равно с трудом отвел взгляд от голубых глаз, в очередной раз поразившись, насколько они бездонные – словно небо.
– И я не та глупая шлюшка-швея. От мужчин я жду трех вещей: удовольствия, служения либо достойного партнерства. Но делать из них идола, молиться, а потом, когда реальность не оправдывает ожиданий, кончать с собой? Увольте.
Партнерство Юргену, судя по связанным рукам, никто предлагать не собирался, а служить чужой игрушкой?.. Молодой человек припомнил щенячий восторг на лице Лабберта, и его передернуло от омерзения.
– Видите, керр Фромингкейт, я отдаю вас в надежные руки, – рассмеялся профессор Штайнер, словно хорошей шутке. – Женские руки… Никогда не задумывались, что было бы, если бы они управляли государством? Ведь мы, доверив им самое ценное – домашний очаг и воспитание наших детей, – почему-то забываем, что страна – всего лишь огромный дом.
– Хотите видеть на месте Канцлера женщину?
– Нет. Канцлер – позиция активная, публичная, – пояснил ответ профессор. – Его задача – воплощать собой план и жестко следить, чтобы остальные означенного плана придерживались. Женщина, что тщится сыграть мужскую роль – все эти суфражистки и дамы с активной жизненной позицией, требующие равных прав лишь для того, чтобы носить брюки, – посмешище! Ошибка природы!
Керляйн Айланд, несомненно, нашлась бы что ответить. Уж ее-то не получалось запихнуть в традиционные рамки Kinder, küche, kirche, да и в рамки вообще. Воспоминание о бойкой девице ненадолго вернуло Юргену присутствие духа.
– Женщинам пристало действовать иначе, – продолжил керр Штайнер. – Держась в тени, усмирять и направлять кипящую в мужчинах энергию в созидательное русло, ненавязчиво влиять, вкладывать верные мысли.
– Как Гейсту, например?
– Гейсту?
– Гейст Рухенштат, бывший сотрудник первого отдела. Это ведь вы заставили его убить рабочих в Копперфалене?
– Ты услышь с неба – с места обитания Твоего, и прости, и воздай каждому по всем путям его, как Ты знаешь сердце его, – ибо Ты один знаешь сердце сынов человеческих.[9] Керр Фромингкейт, вы наивны, если верите, что пара случайных покойников обесценивает идею. Разве вам не известно, что перемены не происходят без жертв? – вздохнул профессор. – Любопытство еще никого не доводило до добра. Молодой человек вмешался в наши планы, за что и поплатился. – Керр Штайнер наклонился вперед, понизил голос и доверительно сообщил: – Скажу вам по секрету, Катрин очень сожалела о том проступке. Год назад она еще плохо контролировала свою силу.
Катрин снова уставилась в окно, не выказывая ни малейшего смущения от того, что речь идет о ней.
– Ваша Катрин – настоящая ведьма. Но даже если ей удастся подобраться к Канцлеру, она вряд ли повлияет на политический и общественный строй.
– Одна – нет.






